Девять дней в мае
Шрифт:
– Здравствуйте, я репортер, только что на меня было совершено нападение возле Дюка. Хочу написать заявление по поводу случившегося, - ответил Небеседин.
– Подождите минуточку.
Вскоре дверь открылась, и весьма услужливый молодой человек проводил Вениамина в кабинет, где дежурили оперативники.
– Что случилось? – спросил бритоголовый опер.
– Шел по Приморскому бульвару. Неожиданно на меня набросился какой-то ультрас. Ударил пару раз. Я не видел смысла втягиваться в драку. Их там много было. Я резко стартанул и убежал. Я пишу в российские издания и связываю нападение со своей профессиональной деятельностью.
– Должны были открыть, - удивился опер.
Вениамина смутила обстановка в кабинете оперативников, находившемся на первом этаже. Все окна были заколочены досками и укреплены деревянными подпорками.
– А что это у вас такое? – спросил Небеседин.
– Будто вы не знаете, что у нас сейчас творится в городе. Соорудили на случай возможного штурма. Всякое может случиться, - тревожным голосом ответил опер.
– Можно выпить? – поинтересовался Вениамин, указывая на бутылку газировки.
– Пей.
Небеседин налил себе в кружку газировки и шустро все выпил до дна.
– Так что мне делать? – продолжил Вениамин.
– В твоей ситуации надо обращаться в райотдел. Мы сейчас позвоним на Греческую и скажем, чтобы они открыли тебе дверь. Тебя как зовут?
– Вениамин Небеседин.
– Вот так и передадим им сейчас. Можешь идти. У нас контора серьёзная. Слов на ветер не бросаем. Ты только там на кнопочку нажми рядом с дверью. Стучаться не надо.
– Хорошо, спасибо и до свидания! – попрощался Вениамин с опером.
Небеседин вернулся на Греческую, выполнил все указания бритоголового опера и ему открыли. В свой первый визит в райотдел Вениамин попросту не заметил звонка.
– Меня к вам с Еврейской отправили, - сказал он участковому.
– Нам уже сообщили. Присаживайтесь и пишите заявление. Что, где, когда и почему. Пишите, по возможности, разборчиво. Достало тратить полдня на расшифровку каракулей. Пишут как курица лапой! – произнес участковый.
– Сейчас все изложу, как было, - согласился Небеседин.
– Я вижу, что у вас рана кровоточит.
– Ага.
– Тогда сейчас вызову «Скорую». Приедут, снимут побои, наложат швы. Все как положено.
Участковый был явно младше Небеседина и поэтому обращался к нему исключительно на «вы». В райотделе царила атмосфера унылого безделья. Менты травили друг другу приевшиеся анекдоты и постоянно поглядывали на часы. Все ждали окончания своих смен и хотели поскорее отправиться по домам к жёнам и телевизорам.
– Сильно ударил? – спросил участковый.
– Да не очень, - ответил Небеседин.
– Голова болит?
– Ну такое, - Вениамин произнес самое неопределенное одесское выражение.
– Много ударов нанес? Как выглядел?
– Пять – семь где-то. Типичный ультрас. Лицо знакомое, я часто на футболе бываю, но фамилию его не знаю. По фото смогу опознать. Он еще сумку пытался вырвать - это можно квалифицировать как ограбление? – поинтересовался Небеседин.
– Раз не вырвал сумку, то значит и не было ограбления, - констатировал участковый.
– Понятно.
Небеседин настолько привык печатать на компьютере, что совершенно разучился писать ручкой на бумаге. Буквы в его заявлении танцевали канкан и не попадали в строчки. Даже когда он старался выводить печатные литеры, то у него все равно выходили причудливые загогулины. Компьютерные клавиатуры уничтожили искусство
– Написали?
– Да.
– Дату и подпись внизу поставили?
– Конечно.
– О даче заведомо ложных показаний предупреждены?
– Да.
– Тогда дожидайтесь «Скорую». Я вам позвоню, как только вы понадобитесь.
– Звоните в любое время суток. Я уверен, что милиция не должна оставлять без внимания нападение на обозревателя российских изданий, - строго и официозно произнес Вениамин.
– Мы сделаем все возможное с нашей стороны, чтобы виновный был найден и понес заслуженное наказание, - набором заезженных клише разродился участковый.
– Милиция не должна показывать свою слабость в столь лихую годину, - художественно выразился Небеседин.
В милицейском вестибюле появилась женщина лет шестидесяти в белом халате и с врачебным металлическим ящичком в руке. Вениамин сразу понял, что это к нему.
– Ну кто тут у нас раненый и травмированный?! – с характерным говором произнесла она.
– Я, - сразу же ответил Небеседин.
Врач осмотрела Вениамина и без промедлений обработала ему рану проспиртованной ваткой.
– Не переживай, все будет в порядке, - приободрила его врач.
– Вы в этом уверены?! – поинтересовался Небеседин.
– Убеждена! Голова не кружится?
– Нет.
– Тогда поехали со мной в больницу на Слободку. Соблюдем все формальности. Хирург наложит шов.
– Быть по-вашему, - согласился Вениамин и пошел вслед за врачом на улицу, предварительно попрощавшись с участковым.
Врачиха была из той исчезающей породы одесситок, которые, несмотря на любые негоразды, никогда не вешают нос и не теряют чувство юмора. Как давно известно, настоящая одесситка за десять минут может сделать прическу, салатик и скандал. Их обычно зовут Роза Арнольдовна или Сюзанна Вольфовна. Первые пятнадцать минут личного знакомства они по традиции будут вам жаловаться на жизнь и говорить как всё у них плохо. Обрушить на незнакомца шквал не самой приятной для прослушивания и малоинтересной информации это своего рода проверка на вшивость. Если новый собеседник в ответ начинает грустить и хандрить, то этого человека они не воспримут всерьёз. А коль он будет весьма оптимистичен после всех баёк, то к нему отнесутся со всем уважением и будут обходиться как с близким родственником.