Девять драконов

Скотт Джастин

— Мы решили гонконгскую проблему и завоевали многомиллионный потребительский рынок Китая.

— Ценой свободы шести миллионов британских подданных, — вдруг громко раздался возмущенный голос Вивиан.

За этот выпад не по летам смышленую китайскую студентку больше не приглашали.

Неожиданно вспышка оранжевого света, затанцевавшего около лайнера, приковала ее взгляд к стоящей на якоре «Королеве Елизавете II». Глядя через гавань, она увидела источник света.

— Пожар на Цзин Ша Цзуе!

Когда все разом повернулись к окну, завороженно глядя на растущее пламя, Вивиан вдруг

увидела бескровное лицо шанхайца Чжэна, отражавшееся в стекле. Она ощутила укол первобытного ужаса, ей показалось, что их предали и агенты службы государственной безопасности Пекина сейчас вынырнут из числа гостей вечера и арестуют их всех. Но Чжэн улыбался и был одет в смокинг. Неожиданно шанхаец рискнул пойти на контакт под своим собственным именем. Он заговорил с ней — тихо и быстро, а потом улизнул так, словно его и не было. Вивиан подождала, пока Викки отошла, а потом перевела его слова Дункану шепотом на ухо.

Глава 12

Первая банда сформировалась на Натан-роуд — освещенном неоновыми огнями бульваре ночных клубов, магазинов и ресторанов, к которому сбегалось множество улиц. Стал распространяться слух, что каэнэровцы хотят уничтожить профсоюзы, — слух, который, по отчетам полиции, был, очевидно, состряпан, чтобы спровоцировать беспорядки среди десяти тысяч рабочих фабрик и строителей, водителей грузовиков и грузчиков, отмечавших начало нового, пугающего года. Самый младший, с буйным нравом, начал бить окна магазинов. Взвыла сигнализация, золото и бриллианты посыпались в темноту. Женщины и дети побежали к станциям метро — поскорее домой, в новые кварталы; их мужья и отцы стали переворачивать автомобили, припаркованные на улицах. Двухэтажный автобус перевернулся с грохотом, и его охватило пламя.

Королевская полиция Гонконга издала брошюру с рекомендациями, как обуздывать беспорядки на улицах города. В ней разрабатывалась тактика в духе педантичных традиций британской армии девятнадцатого века.

Гонконгцы убедились — еще со времени мятежей на Стар Ферри и спровоцированных мастерами «культурной революции» из КНР бунтов конца шестидесятых, которые королева Англии окрестила «Королевскими», — что маленькая дисциплинированная группа может остановить беспорядки, быстро рассеивая банду. Надо было только начать с демонстрации силы, по мере надобности переходя к слезоточивым газам, деревянным пулям и, очень редко, к винтовкам и выстрелам. Ни одному констеблю не разрешалось выходить из строя, и ни один смутьян не решался нарушить дистанцию, отделявшую их от бдительной полиции.

Первый из базировавшихся на Коулуне антиповстанческих взводов высадился из машины на Карнарвон-роуд и пошел южнее, вниз по Натан-роуд, рассеивая банду и прикрывая пожарную бригаду, тушившую горящий автобус. Выбитая с завоеванной торговой улицы, банда быстро рассыпалась по боковым улицам, и ничего более серьезного, чем несколько канистр слезоточивого газа, не было применено наступавшим взводом. Однако народу собралось так много, что многие были вынуждены двинуться через Сэлсберри-роуд к уже забитой людьми гавани. Вот там-то, как писал потом репортер, и выпустили пар.

Посередине гавани покоился залитый яркими огнями корабль «Королева Елизавета II».

Ярко освещенная дверь на палубе была распахнута, и влажный южный ветер нес над водой музыку — несколько сот отставных сотрудников британской гражданской службы танцевали на новогоднем празднике, прежде чем поднять якорь и отправиться домой в Англию в неслыханной роскоши. Гигантский корабль находился далеко — вне пределов досягаемости для камней, и лишь несколько булыжников на мостовой были выковырены и брошены в его направлении.

Неожиданно человек в белой рубашке с короткими рукавами вспрыгнул на ограждение набережной.

— Предатели! — начал орать он. — Предатели! Продали! Продали! Продали!

Толпа злобно напряглась — все знали о постоянно повторяемых обвинениях в адрес англичан, что те продали свободу Гонконга, чтобы наладить свою торговлю с китайцами.

То там, то здесь на набережной все больше мужчин прыгали на ограждения. Сжатые кулаки взметнулись вверх, словно отбивая ритм по ночному небу.

— Предали! Предали! Предали!

Миллионы огней острова Гонконг, прорезавшие темноту, еще больше разожгли их, словно насмехаясь над их отчаяньем. Как и корабль, стоявший вне досягаемости, недосягаемы были и богатства самого острова, и каждое сердце на набережной чувствовало эту горькую правду — богатые смогут спастись, а они нет.

Там стояло здание «Бэнк оф Чайна», набитое до отказа китайскими бюрократами и творцами будущих законов, которых гонконгцы уже ненавидели. Чуть поодаль сверкал «Волд Оушнз-хаус» — его верхние, этажи, как бриллианты и набалдашник жезла. Сзади раскинулись особняки, и за горящими окнами веселились на роскошных приемах, о которых потом будут писать газеты и журналы. Богатые и сильные мира сего уже заключили свое перемирие с боссами с севера. А если это не выгорит — что тогда? Они могут уехать. Но эти люди на материке не смогут. Простые китайцы столкнутся лицом к лицу с новой катастрофой в одиночку.

Город между тем был слишком большим, чтобы на нем мог сфокусироваться гнев толпы. Корабль был ближе, хотя и тоже далекий.

Двойной кордон полиции был выставлен позади решеток набережной, чтобы защитить пятизвездочный отель «Эмперор» в том месте, где стеклянные стены холла делали его уязвимым для камней. Один констебль-китаец нарушил дисциплину и спросил другого:

— Думаешь, они поплывут?

— Вон тот ублюдок на перилах поплывет, если я дотянусь до него. А у меня просто руки чешутся врезать ему.

Еще один констебль из параллельной линии спросил:

— А что, если вон те типы присоединятся к нашим козлам?

— Да брось ты, приятель! Что им — делать нечего? Пошумят и разойдутся.

— Тишина в цепочках! — рявкнул их сержант.

Ближайший к ним лидер смутьянов взглянул вниз через перила, и, казалось, уловил сигнал от другого типа. Неожиданно новый крик подстегнул банду, и у полицейских похолодела кровь.

— Па-а-а-ро-о-о-м!

Десять тысяч человек обернулись, как один. Недалеко, в пяти минутах ходьбы и двух минутах небыстрого бега, вдоль набережной, причалы врезались в глубь гавани. В тот момент два парома курсировали туда-сюда между Коулуном и островом Гонконг, и еще три были привязаны у пирса.