Девять граммов на удачу
Шрифт:
Короче, весело тут у нас. Обещаю, скучать не придется!
Вступление
Пасмурное, затянутое серой хмарью небо смазывало ощущение времени. Казалось, уже близится вечер, хотя на самом деле едва перевалило за полдень.
Два беглеца остановились на берегу широкой реки, тяжело дыша после изнурительного бега. Один из них, по прозвищу Механик, осмотрелся, пытаясь найти ориентиры,
– Слышь, Лажа, здесь переправимся.
– Да ты чего, Мех? – заспорил второй беглец. – Вплавь не получится – течением на стремнину снесет.
– А плыть и не надо. Ножками пойдем. Тут брод. – Механик первым пошел вперед.
– Ну, если брод… – Уставший до чертиков Лажа, спотыкаясь, побрел за ним.
Вероятно, Механик ошибся с ориентирами, потому что чем дальше от берега, тем глубже становилась река. Ледяная вода доходила уже до пояса. Тело коченело, от холода и усталости останавливалось дыхание, но два беглеца с упрямством обреченных продолжали форсировать реку.
Из всего оружия и снаряжения у них на двоих имелся только нож, вернее, скальпель, заботливо завернутый в маленький кусок брезента и засунутый за отворот сапога одного из беглецов. А вот о веревке оставалось только мечтать. Без нее же переправа превращалась в тяжелое и опасное дело.
К счастью, вода выше пояса так и не поднялась, а течение оказалось более-менее спокойным. И все же идти было трудно. Ноги разъезжались на каменистом склизком дне, беглецы спотыкались, падали, то и дело погружаясь в воду с головой, с трудом поднимались, отплевываясь и откашливаясь.
Лажа все чаще исчезал под водой. Механик тем временем уходил вперед, к берегу, не замечая страданий товарища.
– Механик… погоди… – сиплым от холода голосом позвал отстающий. – Погоди, говорю. – Он скорчился, схватившись за ногу. – У-ё! Судорогой свело… Ща упаду…
Он и в самом деле упал, ушел с головой под воду, пуская пузыри. Вынырнул, позвал из последних сил:
– Мех, сука!.. Да помоги же…
Механику до вожделенного берега оставалось метра три, не больше. Секунду он колебался, не сводя взгляда с притягательно сухой полосы травы и камней, а потом все же вернулся. Выловил захлебывающегося напарника, подставил ему плечо:
– Пойдем, Лажа… Только быстрее, тля…
Кое-как доковыляв до берега, рухнули без сил на камни. Вернее, Лажа рухнул и принялся, поскуливая, растирать сведенную судорогой ногу. А Механик отвернулся, украдкой достал из бокового кармана грязного, местами порванного защитного комбинезона плоскую водонепроницаемую коробочку, откинул крышку. Внутри оказались таблетки – одиннадцать ярко-оранжевых шариков. Механик тщательно пересчитал их и сунул один в рот. Тяжело сглотнул и торопливо спрятал коробочку обратно в карман. Постоял минутку, прикрыв глаза, чувствуя, как проходит усталость, а силы, наоборот, прибывают. Повернулся к Лаже, склонился над его ногой:
– Ну, что тут у тебя?
– Растер…
– Идти-то сможешь?
– Смогу! Ты же не бросишь меня? А, Мех? Ты же обещал, родной!
– Да не скули ты, Лажа. Раз сказал, значит, не брошу.
Обоих трясло от холода. Механик подул на окоченевшие пальцы, достал из нагрудного кармана два шприца, один протянул Лаже:
– Антирадин. Вколи себе. А то воды-то нахлебались во! Как бы лучевую болезнь не подхватить.
Лажа взял шприц непослушными, сведенными от холода пальцами, расстегнул ворот комбинезона и примерился иглой к своей шее. Шприц в руке ходил ходуном.
– Трясучка одолела, – стуча зубами, пожаловался Лажа Механику. – Вроде и не пил, а будто с перепою…
– Вся наша жизнь – это один большой запой. А похмелье – агония перед смертью, – не удержался Механик.
– Чего ты сказал? – не расслышал Лажа.
– Говорю, шприц давай. Я сам тебе вколю.
Когда с инъекциями было покончено, Механик смерил взглядом скальный откос в пяти метрах впереди, который шел вдоль берега.
Откос поднимался на двадцать – двадцать пять метров почти отвесной стеной, правда с множеством выступов и щелей, за которые могли зацепиться рука и ступня.
Чуть в стороне чернело небольшое отверстие пещеры, почти скрытое от глаз разросшимся кустом-мутантом непонятной породы.
Некоторое время Механик рассматривал вход в пещеру, а затем вновь перевел взгляд на стену. Трудновато, но подняться можно. А вообще, у беглецов было всего два пути: подняться по стене или пройти вдоль берега, надеясь отыскать более удобный подъем.
Механик настороженно посмотрел на противоположный берег. Погоня вроде отстала. Пахучий газ, который отбивал у животных нюх, сбил стаю со следа. Жаль только, что баллончик с газом опустел.
– Ушли? – словно прочитал его мысли Лажа. – А ведь точно, ушли! – Он засмеялся неприятным, каркающим смехом.
– Хрен тебе. От волколаков не уйдешь, – негромко произнес Механик.
Он говорил в сторону, скорее для себя, чем для приятеля, поэтому Лажа вновь не расслышал и переспросил: – Чего ты сказал?
– Я говорю, идти надо! – повысил голос Механик. – Вставай!
Но Лажа едва держался на ногах от усталости. Механик мгновение понаблюдал за ним, досадливо поморщился, а потом извлек из заветной коробочки оранжевый шарик.
– На, Лажа, проглоти.
– Это что?.. Это «силач», да?! – Лажа перевел изумленно-восторженный взгляд с шарика на Механика. – Как тебе удалось его раздобыть?!
– Украл, – последовал короткий ответ.
– Ну, ты и фокусник, Мех. И скальпель, и газ, и антирадин, а теперь еще и стимулятор силы… «Силач» же в сейфе у самого Айболита хранится. Ты что? Ты его прямо из-под носа Айболита увел?! – продолжал изумляться Лажа.
– Ага.
– А еще чего у тебя в рукаве, фокусник ты наш? Может, гранатометик в кармане завалялся, а?