Девять месяцев
Шрифт:
— Они проходят не совсем так, как вы представляете, — сказала медсестра, будто читая мои мысли. — Занятия, которые мы проводим, рассчитаны только на одиноких мам. Существуют отдельные занятия для пар, но даже на них многие предпочитают приходить с сестрами и мамочками, чем с мужьями. Я думаю, вам имеет смысл посетить эти занятия.
Я обещала ей подумать и поспешила обратно в кафе; слова «одинокая мама» все еще звучали у меня в ушах.
На улице меня кто-то окликнул:
— Эй, Холли, подожди.
Я мельком глянула через плечо и
— Холли, ты что, меня сознательно игнорируешь? Я так кричал, что надорвал связки, и ты ведь оглянулась и посмотрела прямо на меня.
— Я? — спросила я глупо. — Прости, Чарли, я витала в облаках. — Я продолжала идти, а он спешил рядом.
— Я видел, как ты выходила из консультации, у тебя все в порядке? — спросил он озабоченно.
— Да, все в порядке, просто обычный осмотр.
Он кивнул, успокоившись:
— Ты уже закрыла кафе?
— Да, я закрылась пораньше и оставила там своего практиканта Алекса, так что мне нужно скорее вернуться, — сказала я, прибавляя шагу и надеясь, что он отвяжется.
— Можно я пойду с тобой? У меня есть новости, и я хотел бы обсудить это с кем-нибудь.
— Конечно, — сказала я, стиснув зубы и жалея, что не надела чего-нибудь попросторней сегодня. Я запахнула пальто и придерживала его руками.
Мы вместе дошли до маленькой улочки, которая вела к задней двери кафе, и на крыльце я почувствовала, что что-то случилось.
— Пахнет дымом? — спросил Чарли, пытаясь заглянуть в кухонное окно.
Тут я заметила белые клубы дыма, валящие из полуоткрытого окна.
— Боже мой, — закричала я, взлетая на крыльцо и распахивая заднюю дверь.
Внутри едкий сизый дым ударил мне в глаза и заполнил горло, я зажмурилась. Чарли бросился внутрь. Сквозь клубы я заметила несколько языков пламени. Мне показалось, что они вырываются из духовки. Я вытянула руки вперед, нащупывал огнетушитель на стене, но Чарли меня опередил и направил струю белой пены в сторону духовки; через секунду пламя погасло.
Я распахнула все окна и кинулась искать Алекса.
Он как раз выходил из кладовки.
— Что случилось? — спросил он.
— Это я у тебя хочу спросить!
Алекс тревожно взглянул в сторону кухни.
— Я не знаю, — пропищал он, — я ничего не делал. Я вымыл полы, вынул сырный пирог, когда сработал таймер, потом пошел наводить порядок в кладовке. Когда я был там, зазвонил телефон, так что я даже не заходил на кухню, правда!
Слезы навернулись ему на глаза и потекли по щекам, и мой гнев улетучился.
— Успокойся, Алекс, я уверена, что ты ни в чем не виноват, — сказала я ласково.
— По-моему я знаю, что случилось, — сказал Чарли, показываясь из кухни.
Дыма уже почти не было, но в кухне стоял резкий запах гари. Оглядевшись, я увидела, что почти ничего не
— Одна из горелок не была выключена, — объяснил Чарли, закашлявшись. — Я думаю, что ты вытащила что-то из духовки и поставила на плиту, не заметив, что она включена. Взяв прихватку, он вытащил из пены обгорелую кастрюлю. — Улика номер один, ой, горячо! — Он вскрикнул и бросил кастрюлю в раковину. — И улика номер два, — добавил он, выловил из духовки остатки полотенца и выбросил их в мусорное вёдро.
Алекс стоял в дверях, в полном ужасе.
— Все в порядке, Алекс, пожалуйста, не переживай. Я уверена, что сама не выключила плиту, когда сняла суп. Это не проблема. Мы быстро все уберем, — я улыбнулась, стараясь убедить его, что все хорошо.
Не слишком успокоенный, он улыбнулся в ответ:
— Хотите, я помогу вам с уборкой?
— Нет, не надо. Иди домой. Ты можешь позвонить завтра и зайти за своей характеристикой, а я как раз допишу ее к тому времени. Не волнуйся, я напишу тебе замечательную характеристику. Ты стал для нас настоящей находкой. Если меня не будет, когда ты зайдешь, я оставлю ее у Шелли, — добавила я, зная, что это его подбодрит.
Я подала ему куртку и проводила до двери. Когда я вернулась, Чарли уже убирал пену.
— Спасибо тебе большое, — сказала я, прислоняясь к дверному косяку, — но я сама бы быстро с этим справилась.
— Брось, это нетрудно, — заверил он меня и улыбнулся.
Я взяла вторую тряпку и стала помогать ему.
— Думаю, тут не мешает подкрасить, — сказал он, показывая на стену за плитой. От огня часть ее облезла и покрылась пузырями.
Я понимала, что это небольшой ущерб, но он мог бы быть куда больше... У меня затряслись руки, и крупная слеза упала на фартук.
— Ну, не расстраивайся, — сказал Чарли, обнимая меня за плечи. — Через час я все уберу так, что не останется и следа. Без проблем. Том не единственный мужчина, который умеет держать кисть в руке.
— Прости, я чувствую себя такой дурой, — всхлипнула я.
— Я помню, когда у меня сломалась одна из моих колонок, мне казалось, я разрыдаюсь. Они были моей гордостью, моей радостью, так же как кафе для тебя. Я полностью понимаю тебя — но с небольшим вливанием кофеина я смог бы работать в два раза быстрее.
Через час кухня была чище, чем когда-нибудь на своем веку. Все еще чувствовался запах гари, но Чарли убедил меня, что через день-другой все выветрится. Оставалось только подкрасить часть стены.
Мы устроились за столиком у окна с чаем и печеньем.
— Ты выглядишь такой усталой, — сказал Чарли, разглядывая меня. — Мне кажется, что это отнимает у тебя все силы.
— Что — это?
— Знаешь, Холли, — усмехнулся он, кивая на мой живот, — я ведь не слепой, я вижу, что ты беременна.