Девять принцев Амбера
Шрифт:
Но она сказала, что раз я ее гость, то Эрику придется оставить меня в покое. Было о чем задуматься. Я не имел права верить всему, что мне говорили. Мне придется все время быть настороже. Возможно, действительно будет лучше, если я уйду отсюда, пока память полностью ко мне не вернется.
Но в глубине души что-то меня подхлестывало. Почему-то казалось жизненно важным как можно скорее узнать, в чем дело, и действовать, как только все узнаю. У меня было чувство, что время дорого. Очень дорого. И если опасность была ценой моей памяти, то быть посему. Я остаюсь.
— И
Тут я понял, что она говорила со мной уже несколько минут, а я даже не слушал. Может, потому, что болтала она о пустяках, и я автоматически не слышал, а может потому, что меня захлестнула волна собственных воспоминаний.
— Я помню тот день, когда ты победил Джулиана в его любимых состязаниях, и он швырнул в тебя стакан с вином, и проклял тебя. Но приз все-таки выиграл ты. И он внезапно испугался, что позволил себе лишнее. Но ты просто рассмеялся и выпил с ним другой стакан. Я думаю, он до сих пор раскаивается, что не сдержался тогда — ведь он всегда такой хладнокровный, и мне кажется, что он здорово завидовал тебе в тот день. Ты помнишь? Мне кажется, что с тех самых пор он почти во всем старается подражать тебе. Но я ненавижу его по-прежнему, и надеюсь, что когда-нибудь он все же споткнется. Теперь-то, я думаю, это будет скоро…
Джулиан, Джулиан, Джулиан. Да и нет. Что-то насчет состязания и спора на приз, и то, что я нарушил его почти легендарное самообладание. Да, в этом было что-то знакомое… нет, все же я точно не помнил, в чем там было дело.
— А Каин, как здорово ты высмеял его! Он ненавидит тебя, ты ведь знаешь…
Насколько я понял, я не пользовался особой популярностью.
И Каин тоже мне был знаком. Очень знаком. Эрик, Джулиан, Каин, Корвин.
Имена эти плыли в моем мозгу, разрывали голову.
— Это было так давно… — невольно вырвалось у меня.
— Корвин, — сказала она, — давай перестанем играть в жмурки. Ты хочешь от меня большего, чем просто безопасности, я это знаю. И у тебя еще хватит сил, чтобы не остаться в стороне, если ты поведешь себя правильно. Я не могу даже догадаться, что у тебя на уме, но может быть, мы еще сумеем договориться с Эриком.
Это «мы» явно прозвучало фальшиво.
Она пришла к определенным выводам относительно того, какую пользу я могу ей принести при данных обстоятельствах, каковы бы они ни были. Было ясно, что она увидела возможность урвать и для себя лакомый кусочек.
Я слегка улыбнулся.
— Скажи, ведь ты поэтому и пришел ко мне? — продолжала она. — У тебя есть какие-то предложения Эрику, и ты хочешь, чтобы переговоры вел посредник?
— Может быть, — ответил я, — Только мне еще надо все хорошенько обдумать. Ведь я совсем недавно поправился. И мне хотелось быть в удобном, надежном месте, если придется действовать быстро, на тот случай, если я, конечно, решу, что мне лучше всего вести переговоры с Эриком.
— Думай, о чем говоришь, — рассердилась она. — Ты ведь знаешь, что я доложу о каждом твоем слове.
— Ну конечно, — подтвердил я, ничего на самом деле не знающий, и тут
Ее брови сдвинулись, между ними пролегли крохотные морщинки.
— Я не совсем понимаю, что ты мне предлагаешь.
— Я ничего не предлагаю — пока. Просто я ничего не скрываю и не лгу, а говорю, что точно еще ничего не знаю. Я не уверен, что хочу договориться с Эриком. Ведь в конце-концов…
Тут я сделал многозначительную паузу, потому что сказать, по существу, мне больше было нечего, хотя я чувствовал, что пауза эта не совсем убедительна.
— А что, у тебя есть другие предложения?
Внезапно она вскочила, схватившись за свой свисток.
— Блейз! Ну конечно же!
— Сядь и не смеши меня, — ответил я. — Неужели я пришел бы к тебе вот так, запросто, проще говоря, отдался бы на твою милость, если бы речь шла о каких бы то ни было предложения Блейза?
Рука, сжимавшая свисток, опустилась. Она расслабилась и снова села.
— Может быть, ты и прав, — сказала она после продолжительного молчания, — но ведь я знаю — ты игрок в душе, и ты можешь предать. Если ты пришел сюда, чтобы покончить со мной, то это было бы действительно глупо. Ведь кто-кто, а ты должен знать, что сейчас я вовсе не такая важная птица. Да и кроме того, мне почему-то всегда казалось, что ты хорошо ко мне относишься.
— Так оно и есть, — с готовностью ответил я, — тебе не о чем беспокоиться. Успокойся. Однако странно, что ты заговорила о Блейзе.
Приманка, приманка, приманка! Мне так много надо было знать!
— Почему? Значит, он все-таки связался с тобой?
— Я предпочитаю промолчать, — ответил я в надежде, что это даст мне какие-то преимущества, тем более, что, судя по разговору, можно было себе представить, какую позицию занимает Блейз.
— Если бы это было так, я бы ответил ему то же самое, что и Эрику — «Я подумаю».
— Блейз, — повторила она.
Блейз, — сказал я сам себе, Блейз, ты мне нравишься. Я забыл почему, и я знаю, что есть причины, по которым так не должно быть, но ты мне нравишься. Я это знаю.
Некоторое время мы сидели молча, и я почувствовал сильную усталость, но ничем этого не показал. Я должен быть сильным. Я знал, что должен быть сильным.
Я сидел совершенно спокойно и, улыбаясь, сказал:
— Хорошая у тебя здесь библиотека.
И она ответила:
— Спасибо.
Последовала очередная пауза.
— Блейз, — вновь повторила она. — Скажи, ты действительно думаешь, что у него есть хотя бы один шанс?
Я пожал плечами:
— Кто знает? По крайней мере не я. Может, он и сам этого не знает.
Вдруг я увидел, что она уставилась на меня широко открытыми изумленными глазами. Даже рот чуть приоткрылся.
— Как это не ты? — еле выговорила она. — Слушай, ведь ты не собираешься попытаться сам?
Тогда я рассмеялся, чтобы как-то сгладить ее вспышку.
— Не болтай глупостей, — сказал я, хохоча. — при чем здесь я?