Девять ворот
Шрифт:
— Вон, на другой стороне. Видишь? — Он указал на мраморное строение, возвышающееся в тумане. — Быстрее пойдемте внутрь, пока нас не обнаружили.
Подойдя к зеркальному отображению храма Рудры, Судама шагнул вперед.
— Эту мантру я помню, — объявил он и прочитал мантру путешествий: — Йанти-дэва-врата-дэвам.
С некоторым недоверием они повторили:
— Йанти-дэва-врата-дэвам.
В ступнях у Гопала возник знакомый озноб и стал распространяться дальше по его ногам. Он и Нимаи, крепко держа Китти, прошли вверх по ступеням и исчезли в дверях.
— Ух! Как же приятно. Нет ничего лучше теплой плоти, покрывающей эти кости, — сказал Нимаи потягиваясь. — Вьяса был прав.
Судама вытирал пот Китти.
— Она в каком-то трансе. Воздух и пища Наракаталы, должно быть, отравили ее. Если мы не поможем ей вовремя, она превратится в джива-мртуйу — живого мертвеца.
Гопал был в замешательстве.
— А как же тело Китти?
— Поскольку она была захвачена писакой, — сказал Судама, — ее тело с ней.
Слова брахмачарьи показались Гопалу убедительными.
Тело Вьясы все еще сидело возле стены.
— Вьяса! — сказал Нимаи. — Надеюсь, что он удачней обращается с искусством мистика, чем это получилось у нас.
Судама бросился на защиту мистика и его искусства:
— Я видел многое из того, что делает Вьяса. Во всех Трех Кругах нет более великого мистика.
— Давайте вынесем мою сестру на солнце, хоть оно уже и заходит, — прервал их Гопал, обеспокоенный состоянием Китти. — Его лучи очищают. Может быть, это замедлит процесс и даст нам больше времени, чтобы добраться до помощи.
Он начал поднимать Китти с алтаря.
— Нимаи, дай руку.
— Я позабочусь о теле учителя, — сказал Судама, знавший мантру, способную защитить его тело. За исключением небольших отличий в отдельных слогах, она была той же, что использовал Вьяса, когда заставил появиться дверь в Радхакунде и тропу, ведущую в его ашрам. Зашедший в крематорий увидел бы его пустым.
Нимаи помог Гопалу устроить поудобнее Китти под лучами заходящего солнца и сел рядом с Судамой у огня, который тот успел соорудить.
— Ну, что вы здесь сидите? — спросил Гопал, обеспокоенный состоянием Китти и ее безопасностью. — Вы разве не слышали, что сказал Вьяса? Ты должен довести нас до Нийана Бхирам.
— Сейчас мы в безопасности, — ответил Судама. — Я разбросал вдоль опушки одно из снадобий Вьясы, и мы не можем рисковать, если хотим донести твою сестру. Кроме того, кто знает, что случилось на Бху, с тех пор как мы ушли?
— А как быть со входом в двар? — спросил Гопал. — Его не надо запечатать?
— Нет, пока не пройдет Вьяса, — насторожился Судама, готовый защищать своего учителя. — Я использовал заклинание, которое отбрасывает писаку… по крайней мере, на некоторое время.
Гопал размышлял. Он понимал, что Судама был прав относительно двара, и они в любом случае не могут продолжить
— Я никогда не слышал о Нийане Бхирам, — сказал Гопал, уверенный, что знает обо всех городах. — Это здесь, на Бху?
— Да, — объяснил Судама. — Этот город известен среди мистиков своими целителями и магами.
— Может быть, тебе стоит пожить там? — спросил Нимаи. — Я уверен, что ты выучил бы пару-тройку заклинаний.
Судама готов уже был ответить на инсинуации Нимаи, но увидев ухмылку Гопала, успокоился.
— Наверное, ты прав. — Он вспомнил о ране Гопала. — Позволь мне взглянуть на нее.
Теперь, в относительной безопасности, Гопал почувствовал, что его рука и кисть воспалены.
— Пальцы онемели. Плохо двигаются.
Судама осмотрел рану и ощупал руку Гопала до самой кисти. Гопал еще не удовлетворил свое любопытство.
— Что случилось на Наракатале?
Встретив непонимающий взгляд Судамы, он пояснил:
— Я имею в виду, почему ты не справился с заклинанием.
— Из-за того, что не было помощи Вьясы, — признался Судама. — Прежде я всегда был с ним. Это первая мантра, которой я пользовался в одиночку.
Судаме хотелось поскорее забыть неприятный опыт.
— Кровотечение замедляется. К счастью, лезвие не было отравленным.
Гопал кивнул:
— Ракшасы предпочитают пользоваться только своей собственной силой.
Судама встал.
— Пойду поищу травы для припарки. С магией исцеления у меня нет проблем.
Он принес нужных трав и наложил их на рану. Гопалу стало легче, хотя Судама и сказал, что левая рука может полностью не восстановиться.
Пришла ночь. Гопал понимал, что не сможет спать, и вызвался дежурить первым.
— Я разбужу кого-нибудь на смену, — сказал он, устраиваясь на краю их лагеря.
— Отлично, — донесся от костра сонный голос Нимаи. Ночь накрыла их своим покрывалом, и все, кроме одного, приветствовали ее на Бху.
Глава XII
При виде солнца, встающего над сонным лагерем, окруженным мясистой зеленью леса и прозрачным ручьем, трудно было представить себе весь тот ужас, который они видели, или хаос, царивший на Бху последнее время. Тьма уступила рассвету, роса начинала подсыхать. Гопал по-прежнему сидел в раздумьях о Наракатале и своей сестре.
Судама поднялся со своего места у погасшего угля костра. Оставив Нимаи спать, брахмачарья пошел к ручью для утреннего жертвоприношения — и столь желанного купания. У воды он обнаружил Гопала и понял, что юноша так и не попросил смены.
— Ты не спал всю ночь? — спросил он Гопала, заставив того вздрогнуть.
— Я не устал. Голова забита совсем другими вещами.
Гопал сел на скалу, глядя на поток. Вода каскадом ниспадала в неглубокую чистую заводь возле его ног. Было настоящим наслаждением опять ощутить запах дикой тулси, в изобилие росшей в тени деревьев паласа, пипал и сами. Обезьяны радовали глаз, и даже ящерицы, шныряющие в траве, приносили облегчение своей привычностью.