Девятая пространства
Шрифт:
Бекки перекатилась на бок и почесала задней лапой за ухом. Потом высунула язык и приступила к туалету.
– Кто тебя похитил? Что случилось с тобой?!
Ребекка вылизывала внутреннюю поверхность бедер.
– Это – они?.. Какой вред они тебе причинили?!
И вдруг стекло взлетело кверху, открывая пространство с существами. Существа были теплы и активны. С их рук сорвались сгустки энергии и метнулись к спасателю. Бет не сразу поверил – они атакуют его?!
Бет был воином восьмой ступени, его гены хранили совершенство сотен поколений
Разряды электричества коснулись кожи, и защитные ткани рассеяли их. Бет ударил волной давления, отшвырнул существ и ринулся вслед за ними в коридор. Сперва отбить атаку, затем – уводить Девятую. Коридор был полон – существа с обеих сторон, десятки. Их оружие было кинетическим, потому Бет ушел из фазы вещества. Он обратился в сгусток энергии. Пули проносились сквозь тело, не причиняя вреда. Бет смещался, на миллисекунды обретал материальность и бил. Враги бешено стреляли в ответ, решетили мерцающее облако, пляшущее перед стволами. Кинетическая энергия пронизывала то место, где спасателя уже не было. Враги вовсе не умели защищаться. Импульсы сжатия сбивали их с ног и ломали конечности, тепловые удары заставляли корчиться от боли. За шесть секунд Бет, восьмой силы, лишил их боеспособности и на мгновенье задержался в фазе вещества, чтобы убедиться в победе.
Тогда мучительно горячая игла вонзилась в спину. Боль и удивление сковали его на миг, новые иглы прошили тело. Он лишился сознания, так и не успев поверить в то, что проиграл.
Зеленоватое тело чужака напоминало препарированную лягушку. Щупы зондов и электроды, торчащие из него, выполняли функцию гвоздей – спасатель был пришпилен ими к пространству помещения. Импульсный ток, протекающий по тканям чужака, парализовал его и удерживал на месте. Иного способа удержать существо, способное проходить сквозь стены, не было.
Стоя в холле пятого этажа, спешно переоборудованном под военную лабораторию, доктор Гамильтон ощущал колючую абсурдность происходящего. Словно в плохом боевике, вокруг были «свои» и «чужие». Свои здесь – это парни с автоматами, и парни в блестящих комбинезонах со стеклами вместо лиц, и парни с каменными скулами над офицерскими погонами. Чужие – это Эдвард Гамильтон и Хьюго Шелби. И полумертвое тело существа.
– Полковник Хардинг, я требую прекратить… – Он отчеканил сталью это «требую», но на «прекратить» голос сорвался.
– Вы требуете? Надо же! – Полковник изобразил подобие удивления. – За пять месяцев исследований вы не добились результатов. Однако, если экземпляр U1 необходимо было сохранить живым ввиду его уникальности, то с U2 мы можем применить надежные методы… познания.
– Никто из моих подчиненных не станет участвовать в этой экзекуции.
– Мои подчиненные прекрасно управятся и сами.
– Я запрещаю подобный опыт на территории моего института.
– Это
Доктор Гамильтон поперхнулся.
– Эта пытка – в целях безопасности?!
– Двадцать шесть моих солдат госпитализированы, двое погибли.
– Но это они первыми открыли огонь, не чужак!
– Он вторгся на охраняемый объект.
Губы Гамильтона тронула болезненная усмешка.
– То есть вы заранее оповестили его, что объект охраняем? И как это вам удалось?
– Черт возьми, док! Он пытался украсть U1!
– Он к ней даже не прикоснулся – это видно на записях. Если бы хотел украсть – украл бы за три секунды. Вы не так глупы, чтобы не понять этого.
– Хватит! – Хардинг указал на дверь. – Убирайтесь. Я получил прямой приказ: любой ценой получить точные сведения о природе существа. Если вздумаете мешать мне… В общем, не советую.
Гамильтон побледнел, но не сдвинулся с места.
– Ничего, что сейчас ночь. Я не постесняюсь разбудить премьера. Если понадобится, то и ее величество. Полагаю, они должны быть в курсе первого вооруженного конфликта с инопланетным разумом.
Полковник чуть заметно оскалился:
– Вы сами отказались подтвердить инопланетную природу экземпляров. На свои же грабли, доктор.
– И даже моя горячая благодарность не заставит вас изменить решение?
Хардинг понизил голос и придвинулся к доктору, окуная его в облако табачной вони.
– Положение сильно изменилось, док. Факт нападения, плюс это его оружие, хождение сквозь стены. Там среагировали мгновенно. У меня есть ясный приказ… Так что вам правда лучше уйти.
Больше не говоря ни слова, Гамильтон пошел к выходу. Смотритель музея последовал за ним, у дверей задержался и отчетливо произнес:
– Двое погибших – пока не так уж много. Не гневите судьбу, полковник.
На лестничной клетке ректор института достал сигареты. Пока он курил, Хьюго Шелби молча стоял рядом. Затем доктор Гамильтон ушел – звонить королеве, или поднимать на уши репортеров, а может, глушить виски в «Ромашке». Смотритель музея направился на второй этаж, где все в том же вольере отдыхала кареглазая леди Ребекка. Она не спала – послушный ее движению, мячик проделывал свой бесконечный путь. Двенадцать футов – отскок…
Хьюго громко сказал:
– Мисс Ребекка. Тот, кто приходил к вам, – полагаю, он в вас ошибся. Так же, как и я. Не думаю, что вам есть до этого дело. Я даже не уверен, что вы понимаете меня. Но вы должны знать: ему сейчас плохо. А станет еще хуже. Всего доброго, мисс Ребекка.
Если бы Хьюго Шелби хоть на минуту задержался у стекла, то увидел бы, как, поймав шарик, Бекки помедлила, закрыла глаза и резко метнула его. Мячик отразился от четырех стен, замедлил ход и прикатился точно в лапу, подставленную вслепую.