Девятая жизнь

Лукьянчук П

– Ну, реальность это... ну к примеру мы с тобой сейчас.

– Ты еще ничего не понял. Ты еще не созрел. Позже ты поймешь, что рациональность всего лишь часть иррационального мира. И этот мир может содержать множество рациональных миров. А пока... иди ко мне, милый...

Он смотрел, как она сбрасывала топик и шортики, и уже голая, тугая и налитая, приближалась к нему. Он обнял ее, но она оттолкнула его руки, и ему ничего не оставалось, как откинуться на диван и ждать... Он хотел ее, а она играла с ним, как кошка с мышкой, лаская и отстраняясь, обдавая поочередно жаром тела и холодом

взгляда. Наконец он не выдержал, повалил ее на диван, и вошел в нее так резко, будто он несколько лет не знал женщин. Она стонала и извивалась в его объятиях, царапала его спину, ее крепкие ноги обвили его ягодицы, и он ощутил ее частью себя, а себя - частью ее. И исчезли все кабинеты, должности и банковские счета. Они растворились друг в друге, и он достиг нирваны...

Когда он пришел в себя, то не нашел ее рядом. И он открыл глаза, и увидел ее, уже в одежде. И черный маленький пистолет, направленный на него.

– Ты классный мужик. Это от меня, - она улыбнулась, но лишь на мгновенье.
– А это тебе привет от Кирпича.

Он увидел движение ее пальца, а потом уже ничего не видел и не слышал.

ВСПЫШКА.

Он снял шлем виртуальной реальности, и вытер вспотевший лоб.

– Ух! Надо же такую программу выдумать! Хорошо, что это не наяву было...

– А что такое "наяву", - раздался звонкий голос.

– Что ты говоришь, Шурик?
– спросил он, и обернулся. Шурика не было. Вместо него в соседнем кресле сидела девчонка, явно постарше, в топике и коротко обрезанных шортах.

– Ух ты!
– сказал он.
– А где же Шурик?

– Он тебе так нужен?
– томно спросила девушка, соблазнительно улыбаясь и облизывая губки.

– Вообще-то... я хотел бы знать где он...

– Ты часто бываешь в подобных клубах?
– спросила девчонка.

– Не очень. Но иногда меня туда очень тянет, - почему-то ответил он.

– Что ты собирался делать после игры?

– Вообще-то идти домой делать уроки...

– Пойдем, прогуляемся, - предложила девушка.

Он был шокирован. Такая обалденная девчонка предлагала ему прогулятся. Он всю жизнь мечтал о такой девушке, казалось, что он раньше видел ее, возможно во сне.... И все же он чувствовал, что что-то здесь не так.

Тем не менее, они шли по парку, держась за руки, как двое влюбленных. Они долго молчали, наслаждаясь весенними пейзажами, и он чувствовал какое-то странное спокойствие, чего с ним прежде никогда не случалось. За свои 16 лет он ни разу не ощущал подобное, по крайней мере, за сознательные годы жизни. Ему вдруг показалось, что так все и должно быть, что он всегда ждал ее, искал ее, точнее даже не ее, а что-то необъяснимое, лежащее за пределами его сознания. За полчаса прогулки он повзрослел больше чем за все годы своей короткой жизни. Они шли дальше, и по всем законам логики, парк давно должен был закончиться. Однако они продолжали идти по аллее, и он потерял счет времени и пространства.

– Куда она ведет, эта аллея?
– спросил он.

– А ты разве здесь первый раз?

– Раньше она была не такой, - спокойно произнес он.

– Когда - раньше?

– Раньше. Пока не пришла ты.

– Ты что, всерьез считаешь, что я изменила длину

аллеи, - улыбнулась девушка.

– Не ты. Все изменилось. И тебя не было в моем мире. Точнее ты была где-то рядом. Но не здесь. Не в этом мире.

– Мальчик мой, ты ведь знаешь, что это нереально, - сказала она.

– А что такое реальность?
– спросил он.

– Я ждала этого вопроса. Я ждала его дольше, чем ты можешь себе представить. И наконец ты задал его.

– Но я не знаю ответ на этот вопрос.

– Ответа не существует, как не существует и реальности. Мы называем реальным мир, в котором находимся в данный момент. И те миры, в которых мы находились раньше, которые мы помним, как сон, как игру, как видение, мы называем выдуманными...

– Но стоит нам туда попасть, и мы так не считаем. Ведь так?

– Да, мой мальчик, именно так. Мы ощущаем себя "пупом земли", считаем, что мир вертится вокруг нас, и поэтому все, что видим, называем нормальным и рациональным. А вполне возможно, что мы сейчас спим, и проснувшись, назовем реальностью абсолютно другой мир...

– Или я сижу сейчас в клубе, в шлеме, и потом, когда я его сниму, все будет совершенно другим. Ведь так? И аллея станет такой длины, как она была?

– А ты знаешь, какой она была? Ты не думал о том, что когда ты снимешь шлем, или проснешься, ты увидишь, что нет никакой аллеи. И ты будешь в другом городе, или в другой стране. Ты можешь быть чернокожим джазменом, или монгольским ханом. Тебе этого не узнать.

– То есть мое сознание ограничивает мое восприятие мира?

– Откуда такие мысли в 16 лет?
– спросила она.

– А может быть мне вовсе не 16 лет. Ты знаешь, сколько времени мы идем?
– спросил он.

– Я рада, что ты понял то, что я хотела тебе показать.

– Я понял, что бытие не определяет сознание.

– Немного не так. Определяет сознание только относительное бытие. Мир, который существует относительно тебя в данный момент, определяет твое сознание. Ты живешь относительно окружающего тебя мира. Но есть ли это бытие абсолютным?

– То есть, вижу ли я всю плоскость координат?

– И даже не плоскость и не пространство. Ты не знаешь даже размерности этих координат, так как находишься в небольшой ограниченной их области.

– И я не знаю, в какой области именно.

– Ты совершенно прав, мой мальчик. Эта система координат и есть абсолютное бытие, и твоему сознанию не под силу понять его. Эта система и есть наш мир, который ты видишь изнутри, из своей маленькой области чисел, которые ты называешь рациональными. И куда бы ни сместилась эта область, ты все равно назовешь ее рациональной, ибо она окружает тебя.

– То есть, чтобы познать мир, мне нужно посмотреть со стороны на все числа? Увидеть все области?

– Да. Грубо говоря, ты должен увидеть мир со стороны. Иначе ты можешь лишь соприкасаться с другими областями, и на точках соприкосновения строить догадки, гипотезы, верить, или не верить. Но знать наверняка ты не сможешь никогда.

– Я все понял. Идем обратно. Я хочу в клуб.

– Это будет долгий путь.

– Нет, дорога обратно будет короткой. Мы сами не заметим, как придем.