Девятимильная прогулка
Шрифт:
— Звучит разумно, — согласился я.
— Далее, давай исходить из того, что прогулка совершена здесь.
— Здесь — то есть в Фэрфилде?
— Не обязательно. Просто в этой части страны.
— Согласен.
— Теперь, если ты принимаешь эти допущения, тебе придется согласиться с моим последним выводом насчет того, что говорящий не спортсмен и не человек физического труда.
— Ну ладно, продолжай.
— Следующий мой вывод таков: прогулка была совершена поздно ночью или рано утром. Точнее, примерно с полуночи до пяти-шести часов утра.
— Это почему же? — спросил я.
— Подумай
Ники снисходительно усмехнулся.
— По-твоему, на обочине шоссе он был бы менее заметен, чем в вагоне, где все пассажиры обычно сидят, уткнувшись носом в свою газету?
— Ну хорошо, я не настаиваю, — сдался я.
— Тогда как ты отнесешься к такому утверждению: скорее, он шел в город, чем из него?
Я кивнул.
— Да, это более вероятно. В городе он мог бы найти себе какое-нибудь средство передвижения. Ты исходил из этого, не так ли?
— Отчасти, — подтвердил Ники. — Но вдобавок, тут снова сыграло роль расстояние. Вспомни, человек прошел девять миль, а девять — точная цифра.
— Боюсь, я не понимаю.
На лице Ники вновь промелькнула гримаса раздосадованного школьного учителя.
— Допустим, ты говоришь: «Я прошел десять миль» или «проехал сотню миль»; тогда я подумаю, что на самом деле ты мог пройти любое расстояние от восьми до двенадцати миль или проехать от девяноста до ста десяти. Иными словами, десять и сто — круглые числа. Ты мог пройти ровно десять миль, но с тем же успехом это могли бы оказаться примерно десять миль. Но когда ты говоришь «девять миль», я вправе предположить, что ты назвал точную цифру. Далее, гораздо вероятней, что нам известно расстояние от некоего пункта до города, чем расстояние от города до этого пункта. Спроси, например, любого горожанина, далеко ли живет фермер Браун, и, если этот человек его знает, он ответит: «Милях в трех-четырех». Но спроси у самого фермера Брауна, далеко ли от его дома до города, и он ответит: «Три и шесть десятых мили — я много раз проверял по спидометру».
— Слабовато, Ники, — сказал я.
— Но в сочетании с твоим собственным аргументом насчет того, что в городе он сумел бы найти транспорт…
— Да, этого хватит, — сдался я. — Принимаю. Что-нибудь еще?
— Я только начал входить во вкус, — похвастался он. — Теперь слушай следующий вывод: этот человек шел в определенное место и должен был поспеть туда к определенному сроку. Он не искал помощи — другими словами, отправился в свое путешествие не потому, что у него сломалась машина, и не потому, что рожала жена, и не потому, что кто-то пытался влезть
— Брось, — сказал я. — По-моему, сломавшийся автомобиль — самая вероятная причина. Он мог знать точное расстояние, если взглянул на счетчик, когда выезжал из города.
Ники покачал головой.
— Вместо того, чтобы тащиться за девять миль под дождем, он лучше прикорнул бы на заднем сиденье или по крайней мере остался рядом с машиной в надежде, что ему поможет кто-нибудь из проезжающих мимо. Вспомни, мы ведем разговор о девяти милях. Как ты думаешь, сколько времени занимает такая прогулка?
— Часа четыре, — предположил я.
Он кивнул.
— Да уж не меньше, тем более с учетом дождя. Мы сошлись на том, что это происходило поздно ночью или рано утром. Допустим, поломка случилась в час ночи. Значит, до города он добрался бы к пяти утра. Это рассвет. На дорогах уже довольно много машин. Чуть позже начинают ходить и автобусы. Если точнее, первые автобусы останавливаются в Фэрфилде около половины шестого. Вдобавок, если бы он просто нуждался в помощи, ему надо было бы идти не до самого города, а только до ближайшего телефона. Нет, у него было в городе конкретное дело и он должен был попасть туда к конкретному сроку, причем до пяти тридцати.
— Тогда почему он не приехал заранее и не подождал? — спросил я. — Он мог бы сесть в последний автобус, оказаться в городе примерно к часу ночи и дождаться назначенного срока. А вместо этого он, не привычный к физическим нагрузкам, идет целых девять миль под дождем.
К этому моменту мы успели дойти до большого здания, где я работаю. Обычно все споры, начатые в «Голубой луне», завершались здесь, у парадного входа. Но меня заинтересовали рассуждения Ники, и я предложил ему на несколько минут подняться в мой кабинет.
Когда мы уселись, я сказал:
— Ну так что, Ники? Почему он не мог приехать раньше и подождать?
— Да мог, мог, — огрызнулся Ники. — Но раз он этого не сделал, мы должны заключить, что он либо задержался и не успел на последний автобус, либо ждал какого-то сигнала — например, телефонного звонка.
— Итак, ты считаешь, что у него было назначено какое-то дело, ради которого ему требовалось прийти в город от двенадцати до пяти тридцати…
— Мы можем определить срок гораздо точнее. Вспомни, на всю прогулку ему понадобилось четыре часа. Последний автобус отправляется в полпервого ночи. Если опоздать на него, но выйти практически одновременно с ним, то раньше половины пятого утра до места не доберешься. С другой стороны, если бы он сел на первый утренний автобус, то прибыл бы в город приблизительно в пять тридцать. Это означает, что его дело было назначено на какое-то время в промежутке с половины пятого до половины шестого.
— Ты хочешь сказать, что если бы он должен был попасть в город раньше половины пятого, то сел бы на последний вечерний автобус, а если бы ему надо было приехать позже половины шестого, то он сел бы на первый утренний?
— Именно так. И еще одно: если он ждал телефонного звонка или другого сигнала, этот сигнал должен был поступить ненамного позже часа ночи.
— Да, это я понимаю, — сказал я. — Если у него дело примерно в пять, а идти пешком надо четыре часа, то он должен выйти примерно в час.