Девятнадцать лет спустя...
Шрифт:
Люциус пристально смотрел вдаль, и Гермионе расхотелось нарушать его мирный вид, но она пришла сюда, чтоб поговорить с ним, а ее теперешние взгляды не давали никаких ответов. Поэтому, сделав еще один глубокий вздох, она подошла и встала рядом.
Казалось, поначалу он удивился ее присутствию, но потом выражение его лица стало тревожным и он начал говорить:
— Гермиона, мне очень жаль… — он попытался сказать еще что-то, но она подняла ладонь, останавливая его.
— Люциус, зачем ты здесь? — Гермиона вопросительно смотрела на него, сохраняя лицо и
— Затем, чтобы увидеть тебя, — ответил он, подходя ближе, чтобы его можно было услышать сквозь шум моря и ветра. — Я надеялся поговорить за ужином на Хэллоуин, а узнав, что ты его отменила, направился в министерство и стал ждать тебя после заседания о разводе… Но ты исчезла и оттуда, прежде чем мы смогли поговорить.
"Он приходил ко мне на слушание? И хотел поговорить со мной за ужином? Ничего не понимаю…" — она в замешательстве взглянула на Люциуса.
— Зачем ты приходил на мое слушание?
— Чтоб… что бы поговорить… нам нужно было поговорить… о том, что происходит… о нас, — с надеждой добавил он.
— Что? О нас? Что нам обсуждать, говоря о нас? — Гермионе казалось, что она упустила какую-то очень важную часть головоломки.
— Я подумал… ну, после того времени, что провел в твоем доме, я предположил, что… — Люциус выглядел ошеломленным вопросами, как будто он сообщил ей что-то очевидное. — Я думал, что ты чувствуешь то же самое… — он остановился, не зная, что сказать.
— Предположим, Люциус, ты прав, и мы действительно ни разу не говорили о том, что произошло, о… нас. Но я не видела и не слышала тебя больше месяца, а когда наконец увидела в Трех метлах, ты был с другой женщиной, — Гермиона начала злиться, и голос ее потерял всякую видимость спокойствия. — И ты еще удивляешься, почему я отклонила приглашение на ужин! Думаешь, мне бы понравилось сидеть напротив тебя и твоей пассии весь вечер? Да я сбежала из Англии, хотела куда-нибудь уехать и выбросить тебя из головы, хотя это, как ты сумел убедиться, и не особенно хорошо сработало. Так что, если ты притащился сюда в надежде на скорый секс… я… м-м-п-ф — Люциус прервал ее, втянув в крепкий и настойчивый поцелуй.
Она отчаянно боролась с ним, пытаясь оттолкнуть, хотя тело и реагировало против ее воли, и уже скоро она даже ощутила вспышку радости из-за того, что снова оказалась в его руках. Она обнаружила, что отвечает на его поцелуй, пока в голове вспышками не промелькнули образы Люциуса и стройной худощавой брюнетки, холодным душем действуя на нее и эффективно охлаждая пыл.
Гермиона оттолкнула Люциуса с новой силой, на этот раз разорвав хватку, и отступила на несколько шагов, чтобы дать им передышку.
— Что, черт возьми, это было? Ты не можешь просто поцеловать меня и ждать, что я приду от этого в восторг. Я не буду твоим случайным романчиком, Люциус! Можешь просто выбросить эту мысль из головы прямо сейчас, я… — Гермиона снова была остановлена пальцами Малфоя, прижавшимися к ее рту, и обиженным взглядом его глаз.
— Гермиона, я очень терпеливо ждал, учитывая все
Он посмотрел на Гермиону с такой искренностью, что она почти поверила ему… Почти. Но прежде чем смогла возразить, он продолжил.
— Знаю, последние несколько недель все было непросто и, оглядываясь назад, я, пожалуй, должен был поговорить с тобой. Но боюсь, мне трудно думать рационально, находясь в трех футах от тебя. Придется простить меня, мой опыт общения с женщинами ограничен строгой, холодной матерью и чистокровной, холодной женой, — он виновато пожал плечами. — И, скажи на милость, почему ты все время упоминаешь какую-то женщину? Могу заверить, нет женщины, кроме тебя, с кем я хотел бы проводить время. Поэтому, могу сказать, что и нет "моей" женщины, скажи пожалуйста, о ком ты говоришь? — Люциус совершенно не понимал, кого Гермиона имела в виду, а ей постоянно приходилось напоминать себе о великолепных актерских способностях Малфоя, когда хотела поверить ему.
— О худенькой брюнетке, с которой видела тебя в Трех метлах незадолго до Хэллоуина. Я сидела в дальнем углу и видела, как вы воркуете. Даже слышала, как ты сетуешь, что ваш секрет вот-вот раскроют…
"Ну же, — сердито подумала Гермиона. — Давай, объясни мне это!"
— Если ты видела нас, почему же не подошла? Она и твой друг, но, в любом случае, это было не то, что ты подумала, — Люциус выжидающе посмотрел на нее.
— Значит, и мой друг? Не могу сказать, кто была эта женщина, знаю только, что она брюнетка и худощавая… Наверное, именно такая, как ты и любишь, — к ее ужасу, на последних слова голос задрожал, и она стиснула зубы, чтобы скрыть слабость.
— Гермиона… — Люциус казался по-настоящему потрясенным, и она не знала, почему, пока он не начал говорить медленно и с ужасающей искренностью. — Позволь мне объяснить тебе, что не было больше никакого недопонимания. Женщиной, с которой я был в тот вечер, была Диана, твой адвокат. И мы обсуждали тебя и твой развод… Я переживал за тебя, а она была единственным человеком, который мог мне дать правдивую оценку того, как ты поживаешь. Что же касается абсурдной мысли, что я предпочитаю худых женщин…
Он подошел ближе и перевел взгляд с копны ее волос на ногти на ногах, выкрашенных в нежно-розовый цвет, задерживаясь на выпуклостях ее фигуры. А когда, наконец, поднял глаза, Гермиона увидела, как в них вспыхивает желание, не оставляя никаких сомнений в его предпочтениях. И ей пришлось подавить реакцию собственного тела.
— Да, Нарцисса была прекрасна и всегда великолепно одевалась, но состояла сплошь из углов, безо всяких мягкостей. Я предпочитаю женщину, больше похожую на женщину. Как ты, Гермиона, — мягко шептал Люциус, проводя пальцем по ее челюсти и шее.