Девятнадцатый тик весны

Неизвестен 3 Автор

Борман был любитель подкладывать кнопки на стулья, рисовать на спинах офицеров мелом слово "Basic", натягивать в темных коридорах сложные системы веревочек, споткнувшись о которые несчастная жертва в лучшем случае падала или обливалась тонером, в худшем - получала по голове лазерным принтером. Особенной любовью Бормана пользовались ватерклозеты. Какие только программы он не писал на дверях и стенах, а иногда перерисовывал из GIF непристойные картинки. Под одной из таких картинок он подписал "это Ева Браун". Фюрер оскорбился и поручил ему же, Борману, выяснить, кто это сделал. Два месяца все в Рейхе пресмыкались перед Борманом, а Штирлиц даже придумал версию, чтобы оградить себя от подозрений, что

это сделал китайский вирусолог. В конце концов пострадал адмирал Канарис, который неосторожно выиграл у Бормана в преферанс его новую лаборантку. Лаборантки были второй страстью Бормана. Он то и дело увольнял одних и нанимал других, менялся лаборантками с Гиммлером, Шелленбергом, просил подарить лаборантку Мюллера, но Мюллер отказал. В Рейхе Бормана не любили, но побаивались. Кому же приятно видеть свое имя на стене сортира?

Борман был толст, лыс и злопамятен. А сам Борман в это время был занят делами. Испачканным тонером пальцем он намалевал на двери туалета надпись: "ШТИРЛИЦ - СКОТИНА И РУССКИЙ SYSOP". Удовлетворенно чмокнув, Борман дернул за веревочку и вышел. Он тщательно отформатировал диски и с чувством выполненного долга направился в свой кабинет. День обещал быть удачным.

В кабинете Борман открыл сейф, запертый на семь секретных замков и просунул голову внутрь. Вчера он повесил в сейфе табличку на русском языке:"Руским SysOp'ам смареть заприщено!" Кто-то красным тонером исправил ошибки и подписал: "Борман дурак". Борман достал русско-немецкий словарь, перевел и логически помыслил: "Кто-то исправил ошибки... значит кто-то залез в сейф... это не я... значит это русский SysOp... и плюс ко всему он лично знает Бормана. Следовательно, я его тоже знаю". Борман надолго задумался. Через полчаса он догадался поискать отпечатки пальцев. Еще через полчаса он их нашел. Видимо, русский разведчик ел бумагу. Катушка от рулона стояла тут же, в сейфе. "Здесь чувствуется работа Штирлица. Интересно, что сказал бы Кальтенбрунер?" Борман вздохнул. Со Штирлицем связываться не стоило, все равно что-нибудь придумает, еще и сам виноват окажешься. Это знали все. Борман еще раз вздохнул и достал из сейфа файл пастора Шлага. За пастором он следил давно и с интересом. Этот человек имел обширную женскую клиентуру. Пастор бегал за любыми женщинами: старыми и молодыми, красивыми и не очень, системщицами и программистками и наоборот, и женщины отвечали ему взаимностью, что Бормана, которого женщины не любили, очень удивляло и даже сердило.

"Зачем одному человеку столько женщин? Я понимаю, если бы они были, во-первых, лаборантками, во-вторых, у меня, а так... Наверно, он работает на чью-то BBS. Скорее всего, это не наша BBS. Следовательно, иностранная, - Борман поднял палец вверх.
– Его надо пощупать..."

И Борман, позвонив Айсману, отдал распоряжение.

От сильного удара ноги дверь распахнулась, и в кабинет вошел хмурый и заспанный Штирлиц.

– Борман! Дай AIDSTEST!

"У Штирлица старый AIDSTEST, - подумал Борман, протягивая коробку для дискет с профилем фюрера, значит он много писал. Много пишут, когда думают, значит он много думал. Штирлиц просто так не думает, значит, он что-то замышляет."

И Борман посмотрел в честные глаза Штирлица.

– Как дела?

– Плохо.

"Я, как всегда, прав!
– обрадовался Борман. Точно что-то замышляет! Надо его пощупать."

– Не хочешь ли метилового спирта?

– Нет, - Штирлица передернуло.
– Лучше тонера.

Борман нажал на кнопку, и вошла лаборантка. Штирлиц ее раньше не видел.

– Новенькая?

– Да, - похвалился Борман.

– А ничего, - одобрил Штирлиц.

– Мне тоже нравится, - сказал польщенный Борман.
– Тонера принеси, дорогая.

– Слушаюсь,

партайгеноссе.

Лаборантка принесла тонера и стала ждать дальнейших распоряжений.

– Можешь идти, - махнул рукой Борман.

Лаборантка, разочарованно покачивая бедрами, вышла. Штирлиц оторвал взгляд от двери и взял кружку с тонером.

– Садись, - предложил Борман, подставляя стул.

Штирлиц привычным жестом смахнул со стула кнопки и сел.

"Заметил, - ядовито подумал Борман, - Штирлица на кнопки не возьмешь. Чувствуется рука Москвы."

Глаза Штирлица позеленели.

– Хороший тонер, - сказал он.

"Темнит, сукин кот. Обмануть хочет. Нет, брат Исаев, не на того напал. А не сыграть ли мне с ним шутку? Что если ему очень тонко намекнуть, что им интересуется Питер Нортон?"

– Штирлиц! Да ведь вами интересуется Питер Нортон!
– вскричал Борман.

Штирлиц поперхнулся. С Нортоном он встречался всего один раз, и тот на приеме у фюрера. Штирлиц был о себе высокого мнения, как о системщике, но эта мысль никогда не приходила ему в голову.

"Нортон может стать ценным агентом. Надо запросить центр."

Штирлиц встал и высморкался в занавеску.

"Клюнет или нет?" - подумал Борман.

Штирлиц посмотрел в окно.

– Какие диски у этой киски!
– сказал он стихами, - Смотри, Борман.

Борман достал из стола цейсовский бинокль и пошел к Штирлицу. Минуту они молчали. За это время Штирлиц успел обдумать слова Бормана, а Борман догадался, что Штирлиц его отвлек.

"Водит за нос", - подумал Борман и ловко перевел разговор в другое русло.

– Послушай, Штирлиц, у тебя такие обширные связи. Не мог бы ты достать маленький вирус со стелсовской защитой?

– Могу.

"Этот все может", - подумал Борман.

Штирлиц часто обещал что-либо Борману, как, впрочем, и всем остальным, но никогда ничего не делал.

Штирлиц стрельнул у Бормана еще парочку дискет, механически сунул лежащую на столе стримерную кассету под мышку и направился к выходу.

Борман бросился к компьютеру и резко открыл верхний дисковод. Около самой двери в десяти сантиметрах от пола натянулась лента от принтера. Штирлиц резко перепрыгнул через нее, и, сказав "До свидания", скрылся за дверью.

"Профессионал!" - простонал Борман.

Да, Штирлиц был профессионалом. Он не стал разрывать кассету от стриммера в дисплейном зале, как поступил бы на его месте английский или парагвайский SysOp, а выбрал самое укромное место в Рейхе.

Войдя в ватерклозет Штирлиц обнаружил свежую надпись "ШТИРЛИЦ - СКОТИНА И РУССКИЙ SYSOP". Штирлиц старательно зачеркнул слово "SYSOP" и надписал слово "ПРОГРАММИСТ", а внизу приписал "БОРМАН - ТОЖЕ СКОТИНА".

Здесь же он просмотрел кассету с файлом пастора Шлага. В голове его начал созревать еще неясный, но уже план.

ГЛАВА 3.

Когда Айсман разбудил его, был уже конец рабочего дня. Штирлиц вышел на улицу, вынул пачку дискет и ехидно показал часовому. Чеканя шаг, прошла рота эсэсовцев, проехал бронетранспортер, обдав Штирлица брызгами.

"Скоты, - подумал Штирлиц, - наигрались и разъезжают. Вас бы на рынок, вшей кормить..."

При слове "кормить" Штирлицу захотелось бумаги. Он сунул пачку дискет обратно в карман. Сплюнул два раза под ноги и решил сходить в чужой ВЦ.

Шагая по вечернему Берлину, Штирлиц думал о разных неприятных вещах. Во-первых, кончалось место на винчестере, и приходилось все сжимать. Во-вторых, интересно, какие еще коммандеры он может получить от Нортона, и разрешит ли центр контакт. И, наконец, лаборантка Штирлица внезапно заболела и просилась домой, к мужу. Обо всех трех вещах следовало сообщить центру. А на связь с центром Штирлиц выходить не любил.