Девятое марта
Шрифт:
Маша щелкнула выключателем - оказывается, в глухих стенных нишах прятались вычурные лампы. Мягкий свет рассеял полумрак, комната потеряла половину своей таинственности, зато стала казаться какой-то близкой, словно давным-давно знакомой.
Маша снова чихнула. Уложить бы девочку... Куда вот только? Кровати нигде не видно. В центре - вообще свободное пространство, лишь гигантский мольберт косолапо расставил подпорки, а вокруг ничего похожего.
– Где же ты спишь?
– невольно вырвалось у меня. И, не успев сказать, я заметил приставленный к дальней стене узкий диван,
– ...а-а, вижу...
Я закутал Машу в плед, подоткнув края, словно в детстве. Она следила за моими действиями из-за полуопущенных век. Встретившись со мной взглядом, Маша несмело улыбнулась. И в который уже раз я поразился странной завораживающей глубине ее глаз. В ответ только ободряюще кивнул:
– Ничего... Сейчас мы забьем всех микробов могучими лекарственными препаратами. Сейчас сбегаю по-быстрому. Скажи только, где у вас тут аптека. Я в этом районе впервые.
Маша чихнула. Я улыбнулся.
– Вот-вот, я же говорю, забьем.
– Не надо в аптеку. У меня там на кухне - "Терра-Флю" есть... а-а-апч-хи-и...
– А платок у тебя есть?
Платок, следуя указаниям Маши, я выудил из верхнего ящика на удивление субтильного, но крепкого секретера. По краю платка змеилась толстая красная полоса, в центре аляповато торчали башни Кремля, венчанные надписью "Москва - 850 лет".
– Спасибо...
– Не за что. Сейчас еще "Терра-Флю" заварим...
Маленькая кухонька больше походила на декорацию к спектаклю о декадансе семидесятых. Такой своего рода эпицентр интеллигентских посиделок. Раковина прижата вплотную к кухонному шкафу, даже скорее шкафчику, плита к холодильнику, тот в свою очередь - к миниатюрному столику. Над раковиной - сушилка, из глубин которой я извлек трогательную чашку с грустным медвежонком. На шее у него бантик, а в руках - плакат: "I'm blue without you". Неискушенный в языке туманного Альбиона человек усмотрел бы в ней некоторую игривость напополам с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Ну, еще бы! Дословный перевод - "Я голубею без тебя". Самое время глумливо хихикнуть.
На деле ничего такого в виду не имелось, по-русски мы бы сказали так: "Я без тебя скучаю".
– Где тут твоя панацея?!
– крикнул я.
– В шкафу, на полке, посмотри там справа. Должна быть... большая упако... а-а-пчхи-ии....
Действительно, вот и синяя коробочка.
Я наполнил водой чайник "Мулинекс" зализанных форм, щелкнул тумблером. Он тут же зажег красный глазок и угрожающе зашумел. Пока это чудовище закипало, я разорвал пакетик, высыпал в чашку порошок. Секунду подумал, потом высыпал и второй.
Когда я притащил в комнату исходящее паром варево, Маша лежала, закрыв глаза.
– Проснись! "Скорая помощь" прибыла.
Она приподнялась на локте, приняла из моих рук чашку. Чтобы не обжечь ладони, замотала "голубого" медвежонка в край пледа. Я смотрел, как Маша пьет маленькими глотками, дует на кипяток, вытянув губы трубочкой.
– По мне так лучше чаю с малиной... Не верю я во все эти таблетки и быстрорастворимые аспирины. Одно лечишь -
Не самая лучшая тема для того, чтобы развлекать больного человека, но что-то ничего другого в голову не лезло. А просто молча смотреть на Машу становилось уже просто некультурно.
– Фу-у... горячо... ты говоришь прямо как моя сестра, Лизка. У нее муж - священник... отец Захарий. Тоже всем этим средствам не доверяет... говорит - от лукавого, мол. Его послушать... так лучше чая с малиной, ведра с горчицей, да хорошей бани и нет ничего. И Елизавета вслед за ним...
Маша говорила, изредка прихлебывая из чашки, а я смотрел на нее и, скорее всего, глупо улыбался.
– Джо, у меня к тебе еще одна просьба.
– Да хоть сто!
Маша смутилась, даже вроде покраснела, хотя, скорее всего, от температуры.
– Там в секретере, внизу, слева - маленький ящичек. В нем лекарства всякие, мелочевка. Поищи градусник.
– Нет проблем.
Температура и в самом деле оказалась нешуточной: 38,9. Я было раскудахтался: "в аптеку за аспирином, скорую, в министерство здравоохранения", но Маша меня остановила.
– Сейчас лекарство подействует, жар спадет немного. А потом надо будет просто поспать. И все пройдет.
– Ну, да, - я хмыкнул, - как же. Сон - лучшее лекарство, знаем.
– Джо?
– Маша снова как кипятком обдала меня своим неземным взглядом.
– Да...
– Побудешь со мной, ладно?
– Конечно, нет проблем.
– И - когда я засну - ты ведь не уйдешь?
Я поперхнулся. Ну и вопросики!
– Господи, Маша, конечно нет.
– Хорошо...
– прошептала она и закрыла глаза.
А я сидел и думал, что завтра утром будет девятое. Снова - девятое. И мне ПРИДЕТСЯ уйти. В любом случае, как бы она не просила меня остаться. Только вот я не был уверен, что смогу.
– Знаешь, - сонно пробормотала Маша, - у меня такое чувство, будто я тебя знаю сто лет.
– Да, спи!
– шепотом приказал я, стараясь не выдать своего удивления.
Вот как! И у нее то же самое. Дежа вю прямо. Где же я мог ее видеть? Ну, не на вечеринке же - такие глаза вовек не забудешь. Даже если увидел после третьего абсента.
Двойная доза "Терра-Флю" подействовала быстро. Маша забылась беспокойным сном: адский коктейль витаминов и антибиотиков гнал из нее жар, ей было не по себе, она ворочалась во сне, что-то шептала. Я сидел рядом и изредка промокал испарину на ее лбу платком, смоченным в холодной воде.
О-ох! Все тело затекло! Что и меня сморило за компанию? Ну, Джо, ты даешь! Тоже мне - взялся сон охранять! Рыцарь!
Настроение было удивительно светлым. Наверное, из-за сна. Я отчетливо помнил какой он был - яркий и чистый, какой-то по-хорошему чудесный. Только все никак не удавалось вспомнить о чем. Что-то такое важное; там, во сне я точно знал, а теперь... Ну, многим это ощущение знакомо. Вроде помнишь: что-то такое хорошее снилось, а попросят рассказать - затык, не помню. Да и слов не хватает. Ну, это было такое... такое... чистое, светлое... ну, не знаю даже, как точнее объяснить... в общем, понятно, да?