Девятый Будда
Шрифт:
Замятин ничего не ответил. Ему было все равно, будет мальчик спать или молиться. Главное, чтобы ребенок легко поддавался его влиянию. Главное, чтобы он был готов к параду в соответствующих регалиях и знал, какие жесты он должен будет делать завтра. По его поручению люди уже обыскивали дворец в поисках одежды, которую носили Кхутукхту в детском возрасте.
Откуда-то издалека донеслись крики, так же внезапно стихшие. Приглушенно захлопнулась тяжелая дверь. Затем вполне отчетливо, перекрывая тиканье часов, раздались выстрелы, прекрасно слышные в ночной тишине.
Замятин послал к входу двух своих
— Проверьте, что там происходит, — проинструктировал он, — и возвращайтесь как можно быстрее. Я буду здесь, присмотрю за пленными. Быстро. — Он достал из кармана револьвер и проверил его.
Охрана поспешно выбежала из комнаты, прихватив с собой винтовки. Все молчали. Контратака началась раньше, чем можно было предположить, и в распоряжении Замятина было совсем немного людей.
Меньше чем через минуту охрана вернулась, вид у них был весьма испуганный.
— Нападение. Фон Унгерн Штернберг. Он окружил дворец.
— Сколько их?
— Сложно сказать, но наши люди у ворот дворца говорят, что их больше.
— Есть какие-то новости от Сухэ-Батора и его людей?
— Их окружили на радиостанции. Солдаты Унгерна зажали их там.
Замятин повернулся к Бодо:
— Ну, думай! Есть отсюда другой выход? Секретный проход? В таком месте их должно быть множество.
Лама покачал головой:
— Их заблокировали китайцы, когда они захватили Кхутукхту. С тех пор их не открывали. Кроме...
— Да?
— Кроме одного, как мне кажется. За сокровищницей. Он укрыт от глаз лучше, чем остальные. За ним начинается туннель, ведущий в храм Цокчин. Когда мы окажемся там, я смогу достать лошадей.
Замятин думал недолго. Если бы они смогли добраться до Алтан-Булака, где находилось временное правительство, у них был бы шанс присоединиться к большевистским войскам, движущимся с севера. И Кхутукхту, и мальчик, — то есть все козыри в этой игре, — были в его руках.
— Тогда быстро! — крикнул он. — Пойдешь первым. Ты и ты, — он указал на двух охранников, — будете прикрывать нас сзади. Все, быстро.
Стрельба стала громче. Унгерн мог оказаться здесь уже через несколько минут.
Они быстро двинулись в путь — впереди Бодо, за ним пленники, потом Замятин и его люди.
Коридор, начинавшийся прямо за кабинетом Кхутукхту, привел их сразу в комнаты, где находилась сокровищница. Они словно оказались в пещере Алладина, забитой самыми разными антикварными вещицами и старинными безделушками, вечной страстью Кхутукхту.
Повсюду висели люстры, напоминающие узоры из окутанных паутиной осколков льда. Китайские вазы, персидские ковры, павлиньи перья из Индии, пара десятков самоваров разного стиля и размера из России, жемчужные ожерелья из Японии — все это было свалено здесь в космополитичном беспорядке. Кхутукхту всегда все заказывал в нескольких экземплярах — десяток того, немного этого, — иногда покупая все содержимое торгового дома во время визита в Май-Май-Ченг. Это была гигантская распродажа, на которую никогда не приходили покупатели.
В одной комнате выстроились в стеклянных ящиках длинные ряды огнестрельного оружия — винтовки большого калибра, снайперские винтовки, пистолеты, заряжающиеся с казенной части, карабины; некоторые были просто декоративными, другие весьма смертоносными, но ни из тех, ни
Замятин слишком торопил их, чтобы они могли толком разглядеть все содержимое комнат. От входа во дворец доносились громкие взрывы и перестрелка. Чиндамани поскользнулась и упала на один из ящиков. Сначала Кристофер подумал, что она больно ударилась об него. Но она быстро встала и взяла Кристофера за руку. Ему показалось, что она взяла что-то из ящика, но он не успел заметить, что в нем лежало.
Уильям постоянно отставал. Он устал, плохо себя чувствовал и этот бег утомил его — но он не позволил Кристоферу взять себя на руки и понести. Замятин подталкивал мальчика, заставляя его идти быстрее. Когда Кристофер стал защищать Уильяма, русский просто махнул в его сторону револьвером и приказал идти. Кристофер знал, что Замятин до сих пор не убил его только потому, что думает, что он может пригодиться ему для какой-нибудь сделки.
Они дошли до последней комнаты. Это была обычная комната, обитая панелями из темного дерева и увешанная дорогими тибетскими гобеленами. Замятин загнал всех внутрь и захлопнул за собой дверь.
— Где выход? — крикнул он.
Бодо взобрался на гору подушек в дальнем углу комнаты и откинул один из гобеленов. Вход в туннель был замаскирован очень искусно — он просто был врезан в панель, безо всяких пазов. Он открывался путем нажатия на маленький рычаг, расположенный в полу. Бодо нажал на рычаг, и панели с тихим скрежетом ушли назад.
— Чего вы ждете? — крикнул всем Замятин. — Вперед!
Бодо шагнул внутрь. Чиндамани последовала за ним, за ней Кхутукхту и Самдап. Внезапно около входа в комнату раздался крик:
— Я не пойду в еще один туннель! Пожалуйста, отец, не дай ему заставить меня!
Это был Уильям. Он вспомнил туннели под Дорже-Ла, когда увидел открывшийся вход в этот туннель. Он отпрянул назад, прижавшись к Кристоферу.
— Что он говорит? — требовательно спросил Замятин. — Что с ним такое?
Замятина начал охватывать ужас. Он был так близок к победе, а теперь вокруг него слышались звуки, символизирующие поражение: стрельба, взрывы, хныканье ребенка.
— Он говорит, что напуган и не хочет идти в ваш чертов туннель. Вы же знаете, что случилось в Дорже-Ла. Ради бога, дайте нам остаться здесь. Он не представляет для вас опасности.
— Чтобы вы показали Унгерну, куда мы пошли, и привели его к выходу из туннеля? Никто здесь не останется. Если он не хочет идти, я пристрелю его здесь и покончу с этим!
Замятин вытянул руку и схватил мальчика. Уильям начал сопротивляться, выкручиваясь из его пальцев. Русский шагнул вперед и взял его за плечо, но рука его соскользнула, и он ударил мальчика по шее.