Девятый Будда
Шрифт:
Он опустил ставень, дрожа от холода, и сел на стул. Сейчас он испытывал голод, и поэтому задумался над тем, как найти кого-то, кто бы принес ему еду. Возможно, они ждут, чтобы он подал знак, что уже проснулся. Он шагнул к двери и потрогал ручку. Дверь была заперта. Его монастырская келья заодно служила тюремной камерой.
Утром он нашел еду на низком столике: немного теплой цампы, несколько пирожков из ячменной муки и предусмотрительно накрытая чашка со все еще горячим чаем. Пища была довольно примитивной, но после нескольких дней питания только холодной цампой само тепло пищи приносило ему наслаждение.
Кто-то легко постучал в дверь. Кристофер закрыл ставни и отозвался:
— Кто там?
В замке повернулся ключ, дверь открылась, и на пороге появился вчерашний управляющий. В руках к него был длинный посох, необходимый, скорее, не для того, чтобы опираться на него при ходьбе, а для того, чтобы обозначать его положение. В другой руке он держал мигающую масляную лампу.
— Вы должны идти со мной, — заявил он.
— Почему меня заперли в комнате?
Управляющий проигнорировал вопрос:
— Вас вызывают. Пожалуйста, следуйте за мной.
— Кто меня вызывает? Куда вы собираетесь меня вести?
— Пожалуйста, — повторил управляющий, устремив на Кристофера острый взгляд. — Не задавайте вопросов. На это нет времени. Сейчас вы должны пойти со мной.
Кристофер вздохнул. В его положении спорить не стоило. И, в любом случае, лучше было куда-то пойти, чем бесконечно долго сидеть взаперти в этой крошечной комнатушке.
Глава 24
Управляющий молча вел Кристофера каким-то другим путем, не тем, что вчера, по пустынным некрашеным коридорам. Становилось холодно. Никто так и не встретился им на пути. Через какое-то время они дошли до места, которое, казалось, было предшественником центрального здания монастыря. Здесь давно уже никто не жил. Кристофер чувствовал прикосновение ветра, прорывавшегося сквозь неза-деланные дыры в стенах. Наконец они оказались у двери, покрытой нарисованными глазами. Краска давно выцвела, но казалось, что глаза еще не утратили остроты зрения.
Управляющий открыл дверь и жестом показал Кристоферу, чтобы он входил. На мгновение ему показалось, что они уже покинули территорию монастыря и оказались за его пределами. Он в недоумении стоял на пороге, пытаясь понять, где же он находится.
С неба падали хлопья снега: яркие, прозрачные и крошечные белые снежинки напоминали армию опускающихся на землю маленьких ангелов, огромную и сонную. Кто-то зажег тысячи масляных ламп и расставил их по всей комнате; покрытый снегом пол был усыпан ими, словно движущимся ковром из светлячков. Крошечные огоньки дрожали, отбрасывая бледные узоры на покрытые снегом стены.
Вся эта сонная комната была покрыта снегом и льдом; много слоев снежно-ледяного покрова затянули ее за эти долгие холодные годы. Казалось, что комната была сделана изо льда и слоновой кости, потолок
В дальнем конце длинного зала, укрывшись в тени, вдали от солнечных лучей, серая фигура сидела в позе лотоса на троне из подушек. Медленно, чувствуя, как замедлилось сердцебиение, Кристофер двинулся по направлению к тени. Фигура не двигалась и была безмолвна. Человек сидел абсолютно неподвижно, с прямой спиной, опустив руки на колени. Он пристально смотрел на Кристофера.
На нем было простое монашеское одеяние, на голове красовалась остроконечная шапка с длинными, спускающимися ниже плеч ушами. Лицо было частично укрыто тенью. Оно казалось испещренным морщинами и полным грусти. Больше всего грусти было в глазах. Кристофер стоял перед ним, не зная, что ему делать, что говорить. Он вспомнил, что у него нет с собой кхата, ритуального шарфа, и он не может поприветствовать незнакомца в соответствии с традициями. Прошло какое-то время, и незнакомец плавно поднял правую руку, сделав жест в сторону Кристофера.
— Пожалуйста, садитесь, — произнес он. — Стоять совсем необязательно. Я распорядился, чтобы вам принесли стул.
Кристофер только сейчас заметил низкий стул, стоявший слева от него. Он присел, чувствуя себя как-то неловко. Он чувствовал на себе взгляд старика, изучающий его с яростной пристальностью, смешанной с огромной грустью.
— Меня зовут Дорже Лосанг Ринпоче. Я Дорже Лама, настоятель этого монастыря. Мне сказали, что вас зовут Кристофер, Кристофер Уайлэм.
— Да, — подтвердил Кристофер. — Это так.
— Вы проделали длинный путь, — заметил Дорже Лама.
— Да, — ответил Кристофер, чувствуя, что голос его отрывист и неестественней. — Я пришел из Индии. Из Калимпонга.
— Из более далеких мест, — возразил ему настоятель.
— Да, — согласился Кристофер. — Из более далеких мест.
— Зачем вы пришли? Пожалуйста, будьте со мной откровенны. Никто не приходит сюда по пустякам. Людей приводят сюда вопросы жизни и смерти. Что привело вас?
Кристофер заколебался. Он боялся настоятеля и не доверял ему. Этот человек играл главную роль во всем, что случилось. Вполне возможно, даже Замятин был лишь пешкой в большой игре.
— Я не сам пришел сюда — меня прислали, — ответил Кристофер. — Трое ваших монахов: Царонг Ринпоче и двое послушников. Царонг Ринпоче убил моего проводника, мальчика-непальца по имени Лхатен. Он убил его просто потому, что у того была сломана нога. Прежде чем отвечать на ваши вопросы, я требую воздать убийце по заслугам.
— Это серьезное обвинение. — Настоятель нагнулся вперед, словно пытаясь понять по лицу Кристофера, правду ли он говорит.
— Это не единственное обвинение. Я уже встречал Царонга Ринпоче в Калипонге. Там он признался в еще одном убийстве: он убил ирландского доктора по имени Кормак. Вы знали об этом? Он действовал по вашему приказу?