Девятый день
Шрифт:
Погруженный в себя, тихий, отрешенный, он сутками торчал в своем телефоне, пялился в экран, что-то писал быстро-быстро – пальцы порхали по экрану. Чем в точности занимался, на что смотрел и что писал?
Эдвард напоминал Сэму человека дождя из фильма, только, насколько ему было известно, Эд не умел так здорово считать и запоминать, как герой Дастина Хоффмана. Да и четкого распорядка ему не требовалось, и в целом заскоков было поменьше.
Мальчик просто всегда молчал, ни с кем не разговаривал, хотя немым не был. Не любил, когда чужие люди обращались к нему и смотрели на него, отворачивался.
В
Еще Эд отказывался есть молочные продукты и ржаной хлеб – поди разбери, почему. Было и еще что-то, по мелочи, но в целом Эд, приезжая в гости, особых хлопот Сэму не доставлял. Был послушным, делал, что говорят. Отлично учился в школе – правда, специальной, но не потому, что был слабоумным, объясняла тетя Анастасия, а потому, что к нему нужен особый подход: например, он мог отвечать только письменно. В тому же требования не смотреть на него, не смеяться с ним рядом и прочее было сложно выполнить в обычной школе.
Короче говоря, Эд – персонаж непростой; и, когда мать сказала, что сегодня вечером брата целиком и полностью поручают его заботам, Сэм не обрадовался.
– Ты должен помочь. Мы с отцом не можем с Эдом остаться, сам знаешь, в кафе дел полно. Анастасия идет в ресторан, у нее встреча с одноклассниками.
Мать и тетя Анастасия родились и выросли в Великом Градиште. Анастасия уехала учиться в Белград, вышла замуж и поселилась в столице, а мать осталась в родном городе.
– Ей нужно развеяться, отдохнуть.
По мнению Сэма, тетя Анастасия не настолько сильно уставала, чтобы нуждаться в отдыхе, но спорить не стал.
– И что мне с ним делать? – спросил Сэм, имея в виду Эдварда.
– Мальчик давно хотел прокатиться по Дунаю на прогулочном катере. Но Анастасия не может с ним поехать, ее на воде укачивает. А ты как раз можешь. Она забронировала два места.
«Интересно, а если бы я отказался?»
Но этого от Сэма никто не ожидал.
– Анастасия отвезет вас на пристань, в Голубац, а отец вечером заедет и заберет.
Ехать минут двадцать, расстояние между городками небольшое. Будь Эдвард нормальным, как все, братья могли и на автобусе туда и обратно сгонять, но как быть с таким чудиком в общественном транспорте?
«А на катере как?» – подумал Сэм и задал матери этот вопрос.
– Перестань, – отмахнулась она, – все будет нормально. Эд – спокойный, хороший мальчик. Сядет, на воду станет смотреть. Или в телефоне писать будет, он же всегда так делает. А тебе поездка на пользу. Экскурсии очень интересные, а мы, хоть и рядом живем, когда в последний раз катались по Дунаю?
Давно, в этом мать права. Только кажется, что, если человек живет на берегу моря, то каждый день ходит купаться, а если живет возле какой-то достопримечательности, то постоянно любуется ею. В действительности люди
Стало быть, человеку все равно, где жить? Что окна на помойку выходят, что на горные склоны, что на озеро или море – разницы никакой? Однажды Сэм спросил об этом отца, а тот засмеялся и ответил, что нет, это не так. Дескать, если с утра до вечера смотришь на красоту, то, даже не отдавая себе отчета, становишься добрее, чище душой. А уродство окружающего пейзажа уродует душу. Отец – умный человек.
Без четверти пять Анастасия привезла сына и Сэма на пристань. Припарковала свой «Опель», подождала, пока ребята выйдут из салона.
– Пойдемте, скоро посадка, – сказала она.
Прямо отсюда Анастасия отправится в ресторан. Сэм никогда не видел тетку такой нарядной. Ее черные волосы были уложены в затейливую прическу, а глаза накрашены так сильно, что, казалось, она с трудом поднимает ресницы. Высокие каблуки, узкое синее платье, дорогая сумочка, жемчуг – тетя Анастасия готовилась сразить всех наповал столичным шиком. Хотя, на взгляд Сэма, ей следовало выбрать не столь облегающее платье. Или похудеть килограммов на десять. Разумеется, он оставил свои мысли при себе.
– Катер называется «Дунайская дева». Прелесть, правда? – возбужденно прощебетала Анастасия, оглянувшись через плечо.
Сын и племянник следовали за ней. Сэм нес рюкзак; Эдвард, по обыкновению уткнувшийся в телефон, чудом не спотыкался и не налетал на прохожих и предметы. Ничего «прелестного», название как название, вполне себе дурацкое, подумалось Сэму.
– Интересное, – лаконично ответил он.
– Вот увидишь, вам понравится! Будет здорово.
На причале толпились туристы, говорили на разных языках. Лодки покачивались на воде, их было пять штук, «Дунайская дева» ничем от других не отличалась, кроме названия. Капитан, высокий плечистый мужчина несколько угрюмого вида, притворялся, что страшно занят приготовлениями, старательно не смотрел на глазевших на него людей.
Анастасия переступила с ноги на ногу.
– Еще десять минут, – чуть нервно сказала она.
Ей не терпелось уехать. Вечер начинался в пять, а ведь еще дорога!
– Тетя Анастасия, езжайте, мы справимся, не маленькие, – великодушно произнес Сэм. – Чего вы будете ждать? Я вам позвоню, скажу, что мы сели.
– Правда? – облегченно выдохнула она и затараторила: – Возьми деньги, заплатите, когда капитан или его помощник скажут. Тут побольше, вдруг захотите купить что-то, обычно предлагают сувениры, напитки, всякое-разное. Вот минералка. Еду я вам не… – Анастасия нахмурилась, думая, что следовало положить поесть.
– Не надо ничего, – сказал Сэм. – Мы не голодные, верно, Эд?
Эдвард, понятное дело, не отреагировал.
– Ладно. – Анастасия улыбнулась и потрепала племянника по волосам. – Будьте умницами. Отдохните хорошенько.
Она повернулась к сыну.
– Эд, ты остаешься с братом. – Ноль реакции. Она нежно поцеловала его в щеку. – Пока, родной. Скоро увидимся.
Анастасия ушла, и братья остались одни. Через мгновение капитан громко проговорил низким, хрипловатым голосом:
– Уважаемые дамы и господа, добро пожаловать на «Дунайскую деву»!