Девятый
Шрифт:
А еще левее, там, где берег поднимается обрывом, стоит собранная баллиста. Уже взведена и заряжена – наготове застыл мрачный еретик с деревянным молотком в руке. Дальше, за кучкой артиллеристов, в землю воткнуты снаряды для машины.
Справа от нас, тоже над обрывом, стоят еще несколько иридиан. Возле них в ряд выстроились несколько таинственных бочонков – несмотря на тяготы ночного бегства, их не бросили. Что за сюрприз там готовят, не знаю, но сомневаюсь, что это сильно нам поможет, – иначе такое оружие уже давно бы продемонстрировали в действии.
Враг подбирается к середине реки – до него уже метров
Кого там только нет – один урод страшнее другого. Наверное, не меньше десятка разновидностей погани – большинство вижу впервые.
Вскидываю арбалет к плечу. Зеленый взмывает в небо с недовольным воплем, приклад толкает в плечо. Черточка болта проносится над водой, исчезая в темной массе надвигающейся орды.
Слева раздается отрывистый громкий звук – ударила баллиста. Иридиане тут же начинают ворочать рычагами, торопясь перезарядить. Стреляет машина полутораметровыми толстыми дротиками с широченными железными наконечниками – будто лопатку саперную заточили и поставили на длинное древко. Но даже такой садистский снаряд растворился во вражеской массе бесследно – я не смог рассмотреть результата. Хотя наверняка кого-нибудь там серьезно приголубило.
Перезаряжаю арбалет – конструкция его удобна и позволяет это делать в любом положении. То, что я сейчас в седле, делу не мешает. Хотя, если откровенно, на земле все же удобнее – стремя ведь не просто так поставлено. Выпускаю еще один болт, затем еще. Вновь хлопает баллиста, а затем начинают работать луки – в надвигающуюся орду летят десятки стрел. Ночью много израсходовали, но и осталось немало – воины работают быстро, спеша опустошить колчаны до начала рукопашной.
Самые прыткие твари добрались до полосы кольев. Уже не в толпу целюсь – выбираю шустрого прыгуна, протискивающегося через преграду. Болт ударяет в плечо, от удара уродец разворачивается, заваливается набок. Течение там приличное – выныривает уже в нескольких шагах, ухватившись за такого же страхомордого приятеля. Вместе рвутся дальше – к нам.
К кольям подбирается основная масса, и тут в дело вступают дротики. Жаль, их мало – первый же залп заканчивается хором дичайших по ярости воплей: пострадали многие. А ведь обстрел из луков твари игнорировали – даже баллиста сильно их не раздражала.
Быстрее! Быстрее! Жаба, уймись: нечего жалеть болты – надо все успеть выпустить! Выживу – других наделаю!
Несмотря на град дротиков и стрел, авангард орды почти преодолел полосу кольев. Не все – многие повисли на острых деревяшках или неподвижными бревнышками уносились течением. Пострадало тоже немало – хромают от «чеснока» иридианского, попортившего ступни, истекают кровью от стрел. Замечаю однорукого раста – похоже, неудачно подставился под выстрел баллисты.
Первые твари прорываются к каменной баррикаде. И тут же останавливаются – их ловко встречают на копья, и пока одни удерживают на остриях и крюках, другие рубят топорами. Клочья мяса и черной крови, крики ярости, вой, мат, ржание лошадей, чокнутые иридиане не прекращают своей заупокойной песенки.
С высоты седла шеренги защитников
Оборачиваюсь к броду – и тут уже с другой стороны замечаю нечто новое: Конфидус, перебросив меч в левую руку, размахивается правой, швыряет факел в воду. Следом летит еще несколько факелов – по всей позиции. Не успеваю удивиться странности такого поведения – вода в нескольких местах вспыхивает голубым пламенем, огонь стремительно расходится в стороны.
Посмотрел вправо. Так и есть – иридиане выливают с обрыва последний бочонок: остальные уже валяются опустошенные. Видимо, это и есть та самая начинка для огневых копий. Легче воды – растекается по ней маслянистой пленкой. Быстрое течение несет ее вдоль берега – как раз по полосе кольев. Среди этих деревяшек завязли сотни тварей – пробираются вперед, спеша вступить в бой. Некоторые уже не спешат – висят, будто бабочки, нанизанные для коллекции.
За какие-то несколько секунд вся эта орава оказывается в огромном костре. Жар такой, что у меня даже здесь волосы на голове скручивает, в нос бьет вонь сгоревшего бензина и чего-то острого, пряного. И тяжелый дух подпаленного мяса…
Твари, уже предвкушавшие, как погрузят когти в наши тела, испытали величайшее в своей жизни разочарование. Взвыли хором, да так, что некоторые дружинники с седел слетели – даже тренированные кони не выдержали такой нагрузки на уши.
Те, кто оказался на мелководье, были обречены – израненные дротиками и стрелами вспыхнули как свечи. Не зря мы колчаны опустошали: кровь у них горит просто отлично. Невредимым тоже не поздоровилось – слепо дергались, выворачивали колья, позабыв о бое, мечтали лишь выбраться из этого излишне теплого местечка. Тем, кто не успел завязнуть в ограждениях, повезло больше – с головой уйдя в ненавистную текучую воду, поспешно отходили на глубину.
Жаркое пламя, почти мгновенно взметнувшись на высоту трехэтажного дома, так же быстро и опало – лишь редкие чахлые пятна сплавляются вниз по течению, вместе с горящими телами. И густо чадят нанизанные на колья твари. Месиво агонизирующих тел – и вода, грязно-фиолетовая от мерзости, вытекающей из ран поганых.
Еще звенело оружие, еще дергались на копьях переправившиеся твари, но это конец – одним ударом епископ чуть ли не ополовинил ряды врагов, сильно снизив их боевой дух. Теперь выстоим – обязаны выстоять. Эх! Жаль, этих бочонков не пятьсот штук – всех бы сожгли!
Опять стреляю, и в тот же миг слышу за спиной неожиданный звук – горнист на трубе заиграл. Оборачиваюсь – точно. На дороге показалась кавалькада всадников – десятка два рыцарей в темных доспехах, при роскошном знамени, с красочными гербами на щитах.
Покосился на крепость – над башней так и поднимается столб черного дыма. Не зря они сигналили – подошла подмога. Надеюсь, хоть эти не станут за стены прятаться – нам их мечи не помешают. Оборачиваюсь, надрывая горло, ору, стараясь перекрыть шум битвы: