Деятель

Акурат

– Угу, – начал вникать Тихоня.

– В данном случае… эээ… пока наше сознание как бы разорвано и существует … эээ… фрагментами, то мы можем поменять всё… эээ… меняя знакомое нам прошлое из настоящего.

– Тогда поменяется и будущее и само настоящее? – спросил Тихоня.

– Ну, да, да, конечно же… В общем, методика такая. Берёшь любой эпизод в прошлом. Особенно проблемный… или вызвавший, на твой взгляд, проблему и переигрываешь его. Переделываешь. Как будто переписываешь книгу с определённого места. Дописываешь другой финал – лучший, более для тебя благоприятный…

– И что тогда?

– Тогда, когда ты его закрепишь в сознании настолько что как бы забудешь о нём, он отправится дальше, в более тонкие слои твоего существа, – хочешь, называй это подсознанием, – и начнёт там работать, изменяя твоё прошлое, а потом… ммм… как круги по воде, дальше меняя всё остальное… Нагружать тебя сейчас не буду. Попробуй сам, как понял, поработать. Потом расскажешь о результатах. Всё, нам надо гулять. Пока…

– Постой, ты сказал, что не только в этой жизни… а по прошлым как? Я ведь не помню, что было в прошлых жизнях… и никто не помнит… Как переписывать?

– Эээ… сейчас объясню… У тебя здесь есть какая-то проблема. К примеру… эээ… жадность… Так вот, концентрируешься на этом слове. Думаешь о жадности… и… эээ… ждёшь какого-то ответа, допустим, картинку в сознании. Дальше, посмотрел, что это… предположим, увидел ты, как горит твой дом, а ты какой-нибудь древний торговец… и у тебя там всё сгорает…эээ… полностью, всё имущество и богатство. Ты не согласился с этим, не принял,

как данность… ушёл в негатив, обиделся на Бога и так далее. То есть не понял для чего тебе это давалось. А в эту жизнь пришёл уже с той же обидой и с… эээ… боязнью потери… с жадностью пришёл. Вот у тебя ничего и не клеится – всё хочешь прибрать, да сохранить, а отдавать не хочешь… А так нельзя. Если ничего не отдавать, тогда взаимообмена не происходит и останавливается развитие… Ну, дальше и сам знаешь…

– Так а что в такой ситуации переделывать-то? Представить, что не было пожара, что ли?

– Можно, конечно, и представить… эээ… но это, я думаю, не поможет… Лучше всего согласиться… ммм… принять… понять для чего это было нужно…

– И что, это и будет изменение? – с сомнением спросил Тихоня.

– Ну да… ммм… если продолжить мой пример, то получится, что согласись ты тогда с произошедшим, прими как данность и может тебе дали бы шанс… эээ… подняться, приобрести ряд новых качеств… эээ… может ты бы снова разбогател, но уже с другим отношением к своему богатству… ммм… или НЕ разбогател, но остался бы просто состоятельным в материальном плане человеком, зато счастливым и духовно богатым при этом… То есть ту жизнь ты бы окончил в спокойствии и счастье и… эээ… ушёл бы без «хвостов», так сказать, с зачётом… И тогда причины для нынешней бедности и жадности нет – ты её убрал… ммм… переписал… Ежели причину убрать, так и следствие уйдёт. То, что каждый из нас здесь имеет, это с одной стороны данность, а с другой… следствие. И если тебе оно сильно мешает, то можешь попытаться его устранить… эээ… вот так. Ну, ладно, нам надо погулять выйти… Так что пока, до связи. Я думаю, сам разберёшься…

Волк отключился, как всегда оставив после себя массу вопросов. «Вот, – подумал Тихоня, – для него всё элементарно – выдал и ушёл гулять! А ты думай теперь…». Волк с Ведьмой (которая была его женой) почему-то любили выйти из дому и ходить по близлежащим дворам. Без цели. Тихоня сначала думал, что «погулять» это название такое, за которым стоит ритуал или ещё что загадочное, но они действительно гуляли и всё. Впрочем, на самом деле никто не знает чем занимается Ведьма, даже когда моет посуду или зашивает мужу носки. По словам Волка, она одновременно видит порядка пятнадцати измерений, а может и больше. Постоянно!

Тихоня после этого разговора пробовал применить новую информацию, но у него ничего не получалось. Он уединялся, медитировал, создавал условия, но… сложность заключалась в другом – мыслей и картинок возникало такое множество, что разобраться в них было абсолютно невозможно. В голове царила неразбериха и Тихоня пришёл к выводу, что упустил нечто важное, пообещав себе в следующий раз обязательно расспросить Волка о подробностях и нюансах и на время оставил попытки. Сейчас же, когда так спокойно и естественно всплыло предложение Волка, Тихоне, пользуясь возможностью подаренной вынужденным бездействием, захотелось попробовать снова – вдумчиво и неторопливо. Многое из того, что излагал Волк для Тихони было непонятно, туманно, в некоторой степени сомнительно и, в то же время, после честных попыток внедрения, если уж и не срабатывало на все сто, то в любом случае всегда обнадёживало и поднимало настроение. А относительно своей жизни Тихоня и сам видел – кое-что давно уже стоило поменять и пускай бредовый, но вот он способ. «Бог с ними, с прошлыми жизнями, – подумал Тихоня, – вспомнить бы эту хоть немного!.. Вот только… с чего начать?..»

Хорошей памятью он не мог похвастаться, но… как не раз говорила ему Ведьма «просто начните с того о чём думаете!».

Ни о чём конкретном не думалось, но исключительно потому что Школа занимала так много места в его жизни, направление мысли долго выбирать не пришлось и он «просто начал»…

2

Своё детство Тихоня не находил каким-то особенным. Его родители не были бедны, но и богачами тоже не слыли. Высокими званиями оба не блистали и, кроме заведения потомства, не имели ровным счётом никаких достижений ни в одной из многочисленных областей применения человеческих сил. Момент для появления на свет Тихоня избрал самый, что ни на есть, наилучший – в Стране уже несколько десятков лет никто не воевал, сильно не бунтовал и жизнь протекала спокойно и размеренно. Подавляющая часть родившихся тогда детей с избытком обеспечивалась всем необходимым и не испытывала ни в чём нужды. Разве что, кроме родительского внимания, отдававшегося почти целиком работе и отчасти долг этот выплачивали бабушки и дедушки, освобождённые от радостно-добровольной обязанности каждодневного труда. Тихонино поколение, с пелёнок заласканное и избалованное, дало впоследствии мало талантливых и светло реализовавшихся людей. Единицы нашли себя в созидательных делах, сумев обрести компромисс между «суровой реальностью» и поэзией собственной Души. Кое-кто из них стал знаменит, породив (обычно ценой своей жизни) отряды подражателей, завидующих, уважающих и, изредка, последователей. Остальные же либо неприкаянно бродят по миру, в поисках Истины и Умиротворения, а чаще доказывая кому-то собственную состоятельность, либо пытают удачу в области получения различной выгоды, часто связанной с обманом вольным и невольным. Последняя стезя, манившая поначалу сказочными перспективами, на деле не приносила ни ожидаемого счастья, ни какой бы то ни было пользы – значительную часть жизненного времени и сил приходилось тратить на борьбу с чувством вины, страхом возмездия и потери нажитого, а также на то чтобы заново ловить и подпитывать краткое, постоянно ускользающее удовлетворение. Родители Тихони, как и большинства его ровесников, сами не испытали радостей детства. Им достались разруха и опустошение последней большой войны, длившейся несколько долгих лет и отобравшей не только отцов, но и самую прекрасную пору жизни, её рассвет. Перетерпев полуголодное и полураздетое младенчество, они при первой возможности переходили к трудовой деятельности, помогая взрослым восстанавливать Страну и не знали что это такое – беззаботное, сытое счастье детства. Поэтому, став любящими родителями, каждый в меру личных, сугубо теоретических, представлений о предмете, всеми силами постарались обеспечить своим детям «достойную жизнь». В результате, как только ребёнок начинал более-менее осознанно глядеть на окружающий мир, его тут же брала в оборот новейшая философия, суть которой в основном сводилась к следующему – «жизнь коротка, надо стремиться быть лучшим и первым, чтобы хорошо устроиться и получать от жизни удовольствие. И не абстрактно-чувственное, а реально-материальное. Нужно помнить, что всего на всех не хватит, поэтому смотри чтобы тебя не опередили, береги завоёванное и в крайнем случае, все средства хороши для достижения твоих целей. Кроме того надо быть упорным и бороться, чтобы сверху тебя заметили, отметили, поощрили, продвинули и, как неизбежное следствие, вручили вознаграждение!». Тихоне такая философия сразу показалась скучной и не заинтересовала его – тем паче, что он ещё умел, как и всякий ребёнок, наслаждаться бытием, как таковым, без условий. С другой стороны удачным можно было считать тот факт, что ни мать, ни отец не стали приучать его «ходить по головам» чтобы добиваться своего, и не сотворили из него идеального потребителя, следя – для его же безопасности – лишь за тем, чтобы он не выделялся из общей массы. И сперва это удавалось – Тихоню считали всего-навсего немного скандальным и чуть более, чем другие, капризным мальчиком, что впрочем не являлось отклонением от нормы. Но с течением времени он всё разительнее отличался от своих сверстников. Первое, что кроме скандальности было отмечено и не только им – он раньше других научился читать и писать. И не как-нибудь, а быстро и грамотно. На

этом дело не закончилось. Внешне это был обычный ребёнок из обыкновенной среднестатистической семьи. Ничего выдающегося или мало-мальски интересного. И сам он удачно соответствовал до поры до времени этой видимости – чему, к слову, в какой-то мере поспособствовала его бабушка, которая когда бывала не в духе, со свойственной деревенским выходцам прямотой, вслух сравнивала своего внука с фрагментом элементарного удобрения оформленного как известное лакомство… Тихоня, от рождения умея созерцать и наблюдать, рано заметил скуку и тоску, сопровождавшую существование его родителей и взрослого окружения. Складно мыслить он ещё не умел, но чувствовал вполне логично и чётко, что скоро привело его к осознанию необходимости поиска и выбора такого образа жизни, при котором скучать и тосковать ему не пришлось бы. И вот, спустя какое-то время, люди вокруг стали замечать в нём спонтанное проявление некоторых действительно интересных способностей. Например, к изменению формы по собственному желанию или, позже, склонность к звуковому и визуальному воздействию. Происхождение этих пугающих, но манящих своей загадочностью даров неизвестно и совершенно нелогично – никто из родных ими не обладал. Не смотря на это обнаруженные таланты и не думали «проходить со временем», как уверяли врачи, а росли и ширились, становясь чем-то вроде предмета гордости родителей. Которые знали, что, как все нормальные люди, они обязаны гордиться своим ребёнком и должны, как все нормальные люди, делать это во что бы то ни стало и несмотря ни на что. А покуда Тихоня не мог предложить им ничего более существенного чем подозрительные и странные проявления, то пришлось скрепя сердце смириться и рекламировать то, что есть… На их удивление другие родители искренне восхищались и смотрели с уважением на производителей таланта, пусть даже и странноватого…

Для счастливого же дарования всё это было как-то несерьёзно. Скорее, забавно. И когда кто-то из взрослых вдруг сказал Тихоне, что у него одна дорога – в Школу Деятелей, тот удивлённо спросил: "Зачем?". Ему ответили: "Ну, будешь известным человеком. Будешь… это… что-нибудь показывать! Тебя все будут знать и уважать…". Тихоня не придал ровно никакого значения данному откровению – он тогда ещё и знать не знал ни о какой Школе, а о Деятелях ему было известно только то, что они существуют. Хотя, несколько раз его ребёнком брали с собой на вечерние Демонстрации в Центр Воздействий. Единственное, что Тихоня запомнил это то, как он с парочкой таких же культурно воспитуемых, носился по коридорам, окружавшим снаружи Главный Зал. Ему нравилось начало действа, когда звонили в колокольчик, все вдруг затихали и в Зале медленно гас свет. Было в этом нечто таинственное и обещавшее какие-то волшебные подарки. Но дальше ничего особенного не происходило, и маленький Тихоня отправлялся в коридор с мягкой ковровой дорожкой красного цвета. Там было тихо, чисто, и вкусно пахло лакированным деревом и кожей. Кроме удовольствия побегать, в программу вечера неизменно входило что-нибудь вкусненькое, запретное в обычной жизни, которое родители приносили во время перерыва из буфета. Вот и всё, что Тихоня мог бы вспомнить о походах в Центр Воздействий, не более… Деятели и то, что с ними связано мало его интересовало, а точнее, не интересовало вовсе. Он готовил себя к другой стезе – исследованию Океана. Его стихия – уходить в далёкие и долгие экспедиции, обрастать бородой, покрываться загаром и, конечно – как же без этого?! – рискуя собой опускаться в неизученные недра, открывая попутно что-нибудь новое и полезное… Но, как это бывает с большинством молодых людей готовящихся ко взрослой жизни, родственное вкупе с дружественным окружение готовило ему иное будущее и разговоры о Школе Деятелей всё чаще звучали в поле восприятия Тихони. Разумеется, после того, как тебе твердят на протяжении нескольких лет, что у тебя способности, вернее, «не побоимся этого слова», Талант, и в срочном порядке нужно идти туда-то и других вариантов попросту нет, ты уже, сам не зная почему, особо не размышляешь, а идёшь куда сказали. Тем более что ты молод, неопытен, в этой самой взрослой жизни пока что не разбираешься, а мудрые старшие и чуткие друзья подсказывают и лучше тебя понимают что к чему. В итоге, к моменту окончания своего Районного Общеобразовательного Центра Тихоня не сомневался куда следует направить своё движение. На отдельной деловой встрече для выпускников он озвучил личные планы на ближайшее будущее и тут же получил подтверждённое справкой звание Соискатель.

3

Первая попытка поступления оказалась неудачной, несмотря на то, что Тихоня отнёсся к ней вполне серьёзно. Сначала он разыскал Мину – старую и опытную сотрудницу одного из филиалов Центра Воздействий. Тихоня иногда посещал её кружок по Истории Превращений, который она после основных уроков вела в Общеобразовательном Центре. Мина быстро вспомнила Тихоню и, по старому знакомству, согласилась потренировать его. Заниматься было негде, так как престарелую, но неутомимую Мину всё-таки выпихнули недавно на заслуженный отдых, поэтому она предложила свой дом в качестве учебной демонстрационной площадки. Тихоня всегда с теплотой вспоминал старушку Мину и её «домашние уроки». Она как никто умела похвалить и поддержать. Во всяком случае, с ним именно так и было. Во время каждой тренировки она не раз находила повод для одобрения и воодушевляющего слова. А её любимую фразу «Дорогу осилит ИДУЩИЙ!» он запомнил на всю жизнь и в тяжёлые минуты повторял её про себя голосом и интонацией Мины. Она восторженно рассказывала Тихоне о Центре Воздействий и старых Деятелях, которых лично видела. Ей самой не удалось состояться Деятелем в полной мере, но она ни о чём не жалела и не жаловалась. В Демонстрациях поучаствовать ей довелось и того довольно! Она так одухотворённо говорила о Деятелях, что Тихоня впервые всерьёз заинтересовался этой профессией. С Миной Тихоня чувствовал себя могучим и непоколебимым и остался благодарен ей за то, что она подарила ему столько уверенности в себе… После одной из тренировок, Мина не похвалила Тихоню как обычно, а посмотрела на него долгим задумчивым взглядом и изрекла:

– Ну, вот! Всё, что могла я сделала! Пора двигаться дальше!

И, через пару дней, познакомила его с Живчиком – худощавым, некрасивым на первый взгляд, загадочным типом, чрезвычайно активным, обезоруживающе обаятельным, владевшим какой-то нечеловеческой красоты голосом и в довершение своих ярких достоинств, бывшим уже в ту пору весьма влиятельным и успешным педагогом Школы Деятелей. Тут, конечно, Тихоне повезло и крупно. Не потому, что Живчик составил протекцию. Он этого не любил и крайне редко делал. Никакой протекции не было, а была тщательная, диктаторски жёсткая подготовка ко Вступительным Испытаниям. Оказалось, что попасть в Школу очень и очень не просто… даже по рекомендации! Во-первых, для Тихони стало открытием, что ежегодно тысячи Соискателей съезжались со всей страны, чтобы попытать счастья и стать Учеником. Во-вторых, иметь определённые способности было далеко недостаточно для успеха в поступлении. И самая лучшая тренировка не гарантировала место в Школе. Бывали случаи, когда кто-нибудь случайно оказывался на Вступительных Экзаменах и принимался в число учеников безо всякой подготовки. Кроме этого, удачное поступление главным образом зависело от Первого Руководителя, отбиравшего претендентов. Отдельный Соискатель мог не понравиться ему внешне, и участь бедолаги решалась молниеносно. Поэтому, кстати, среди поступавших сформировалась особая группа «избранных», составлявшаяся из опытных неудачников. Они приезжали из года в год, были искушены в деталях и снисходительно наставляли новичков. Некоторым из бывалых везло, и они всё-таки попадали в Школу. Другие, в конце концов, сдавались и, либо направляли свои способности в иное русло, либо разочаровывались, утешаясь чем-то менее сложным и интересным. Тихоня тоже поневоле попал в группу «избранных», поскольку, в первой своей попытке, видимо не понравился или не подошёл по каким-то другим требованиям. Он «слетел» на первом же Испытании, не успев как следует расстроиться или разозлиться. Живчик выслушал его отчёт и философски заметил, что не он первый, не он последний, что «молодой ещё», времени до следующего набора предостаточно и надо готовиться дальше. Тихоня согласился с его оценкой, пожалев только о том, что всё закончилось так быстро.