Действо
Шрифт:
– Ваша женщина будет исполняющей обязанности принцессы, до тех пор, пока сама принцесса не будет найдена, – снисходительно молвил через переводчика Великий Вождь, – по-моему вполне нормальная рокировка, вы не находите? Что же касается ван-Доорна, то наши наблюдатели в империи прислали сведения, что унты были незаконно списаны из ракетного гарнизона на дальнем севере. Так как именно в том месте по легенде находится место последнего упокоения Чока, есть большой риск, что использование этих унт может пробудить зверя от сна раньше положенного срока и
Так, что ван-Доорн обвиняется в злостных махинациях с целью уничтожение правящего режима Чук-хе, через всеобщий Апокалипсис.
– Да ты… – начал было Ткачев, подаваясь вперед, но тут оказавшийся рядом солдат нежно приложил его штырем от фотоувеличителя, отчего сетевик на некоторое время утерял свободу волеизъявления. Красноцветов, которому трубу показали сразу за этим, благоразумно промолчал.
– Да озарит вас светом Чук-хе, храбрые воины, – сказал Великий Вождь и взмахнул ладонью, после чего дорогих гостей поспешно вытурили с аудиенции.
Им выдали редкие унты, вручную раскрашенные соком диких ягод в кроваво-красный оттенок и обвязали головы шелковой полосой такого же цвета. Выдали имперские карабины «спайка», переделанные для стрельбы патронами 7.62 и имеющие до трех систем распознавания владельца. Дорогое вишневое дерево, медная полированная пластина цевья с гравировкой, по две обоймы на брата, ремень из натуральной кожи. Каждому вручили по платиновой фляге с водой, крохотную аэрофлотовскую бутылочку «Баттл Рояля» для поднятия боевого духа, капсулу микропередатчика с возможностью отслеживания со спутника и капсулу цианида, если дела пойдут совсем уж плохо. Также оба охотника получили красную книжечку-цитатник «Свет Чук-хе», которую читать не предлагалось, а предлагалось находить пробитыми на хладных трупах героев. Также оба получили по пятилитровой канистре топлива «Маки Шелл» с октановым числом не ниже 98и – явное свидетельство покровительства Великого Вождя.
– Кажется, влипли мы, Алексей Сергеевич, – сказал Ткачев, разбирая свой карабин, – что-то они на нас так жалостливо все смотрят. Даже эти – вечный караул. Уж им то что?
– Юпиэс сказал мне, что Червь опасен не сколько силой или дикостью, сколько хитрыми речами. Зверюга из породы драконов, а тем, как известно ни в какую нельзя верить, – произнес Красноцветов, – ничего, Саня, раньше не сломались, и теперь не сломаемся. В двух шагах то от цели!
– А знаете что? – спросил Александр.
– Ну? – Красноцветов зарядил обойму в свой карабин, звучно взвел затвор, раздался короткий сигнал и подле курка загорелась зеленая диодная лампочка. Ружье было готово к бою.
– Нам мешают, Алексей Сергеевич, – сказал Ткачев, – Пытаются остановить. И я знаю кто.
– Думаешь, Червь – это тварь?
– Нет сомнений, – сетевик со вздохом поднялся, – мы должны вернуться с охоты живыми!
Иначе все зря. Остальные не справятся и тварь доберется до них. И не поможет никакой Чук-хе, будь он неладен.
Красноцветов кивнул, и Александр вышел из утлой хибары, предоставленной
Ван-Доорн тихо посапывал в своей клетке, а вот Анна не спала. Она подняла голову и улыбнулась, узнав пришедшего:
– Саша?
– Да, я… Анна, я просто хотел сказать, чтобы ты не теряла голову. Мы, в любом случае, освободим тебя… слово имперского гражданина! Ты не останешься у этих рабов Чук-хе, слышишь?! Я все сделаю ради этого! Это не твоя судьба.
– Но Червь…
– Червь – это Тварь, а значит, битва будет серьезной. Червь – это настоящее, и я не знаю, кто из нас возьмет верх. Мы впервые выступим в открытую… ну, или хотя бы попытаемся.
– Страшно как… – прошептала Анна, – если бы ты только знал, Саша, как я устала от всего этого. Непрерывный кошмар все последние месяцы. Я… словно отрываюсь от земли.
Не чувствую тверди под ногами. Не чувствую опоры. И не знаю, что будет дальше. Это и есть, чудо, Саша? Я ведь так мечтала о чуде.
– Мы все мечтали о чуде, – молвил Ткачев, – все, так или иначе. Потому и попались в эту сеть. Но я хотел сказать тебе еще одну вещь, Анна. Ты ведь помнишь тот чат осенью прошлого года… Фавн? —Мой никнейм… – произнесла она, – откуда ты его знаешь? Неужели… Но как же такое может быть?
– Дом не дал нам встретиться. Ты знаешь, я даже не верил, что ты существуешь на самом деле. Мы жили в одном доме и не знали об этом. Но ты все-таки есть и мы встретились, так или иначе. И это, пожалуй, главное чудо из всех, которые со мной случились.
– Паромщик… это ведь ты, да?
– Да, ты знала меня как паромщика. Хотя тогда у меня было много разных прозвищ… так, кажется, давным-давно. Судьба ведет нас прихотливыми тропинками, Фавн, и на них есть место настоящим чудесам. Я просто хотел напомнить тебе об этом. Есть и хорошие чудеса.
– Есть! – произнесла Анна, – есть! Теперь я верю, они есть! Я ведь чувствовала… я… возвращайся, поскорее. Не покидай меня теперь, когда мы встретились, наперекор этой бешеной твари судьбе! Пожалуйста…
Александр Ткачев протянул руку сквозь прутья и осторожно, кончиками пальцев, коснулся плеча Анны Воронцовой.
– Обещаю, – улыбнулся он, – ну, прощай… моя королева!
Ван-Доорн пробудился в своей клетке, и, продрав глаза, сонно и недовольно уставился на соседей. У него были совсем другие проблемы.