Действо

Болотников Сергей

– А что здесь происходит? – спросил Алексей против воли.

На него уставились глаза – вроде собачьи, но совсем не бессмысленные. Он заметил, какие яростные они у Чака, и что у Доси понурые и затравленные.

– У нас поход, – сказал Чак – поход против зла!

– Можно сказать и так, – произнес Дзен, – сейчас мы двинемся в путь, и если ты не возражаешь, я расскажу тебе обо всем по дороге.

Красноцветов кивнул, и словно только этого и ожидали – компания псов неторопливо затрусила сквозь черно-бело-пахучую траву – куда то

вглубь лужайки. Алексей Сергеевич, все больше срастающийся со своей собачьей шкурой занял место подле Дзена. В нос шибало одуряющими, уводящими в сторону запахами, которые рассудительный мозг Красноцветова раскладывал на составляющие, да выражал в виде цветной вуали.

– Это Мир собак, – сказал Дзен, вальяжно вышагивая, – в нем живут собаки, он для них создан. Это не Собачий рай, но место тоже вполне приятное. Здесь много глупой, не боящейся нас дичи, вода в ручьях ледяная, а небо прекрасного стального оттенка. Здесь не бывает зимы, дожди идут редко и в меру. Здесь нет волков или других крупных хищников. Это может показаться Эдемом, но как я уже сказал это не Собачий рай. Потому что здесь есть Мясник.

– Мясник, о да, Мясник!! – подпрыгнул Чак в пароксизме ярости. Остальные при упоминании этого имени слегка приуныли.

– Мясник, – выговорил Дзен, – он тиран. Деспот. Он правит нами и всей этой благоуханной и богатой землей. Но на этих самых богатых пищей землях мы голодаем! Нам не разрешено охотиться, не разрешено пить из ручья больше определенной нормы. Мы в рамках закона. А закон – это Мясник.

– Это его реальное имя, или прозвище?

– Прозвище, но и реальное имя у него примерно такое же. Он живет в могучей крепости из черного вара, посередине нашего Собачьего мира. Его охраняет гвардия – элитные спецчасти, задачей которых является всеобщее контроль над населением.

– Все их бояться, – сказал Дося понуро, – он знает толк в казнях.

– И что, – спросил Красноцветов, – неужели у него совсем нет противников, оппозиции?

– Есть, – сказал Альма, – весь Собачий мир.

– Так что же, неужели не было попыток поднять восстание, бунт?

Дзен покосился на него. Алексей обернулся и увидел такой же напряженный взгляд Альмы.

Позади Чак гневно фыркнул.

– Что? – сказал Красноцветов, – мы? Но нас же только шестеро!

– Дося права, – произнесла Альма печально, – все его боятся. Знаешь, что он делает с непослушными режиму? Раздирает на куски перед дворцом. Может быть, ты слышал ночью, как стая собак уничтожает одну пришлую?

– Так получается это он, Мясник?

– Его влияние.

Они пересекли лужайку и сейчас двигались по густой траве, вдоль лесного массива. Если бы не запахи, Красноцветов бы и подумать не мог что здесь проходит дорога. Однако так оно и было – сероватый пыльный тракт, состоящий из смеси запахов сотен и сотен животных проходил здесь, не видимый простому глазу.

– У нас не очень много больших собак, – продолжил Дзен, – а гвардия Мясника

вся состоит из отборных доберманов и ротвейлеров. Это настоящие звери. У них не очень хороший рассудок, но зато быстрые рефлексы!

В отряде зафыркали – видимо у собак это считалось позором.

– Прямая агрессия ничего бы не дала. Силы слишком не равны. Но вот маленькая группа смельчаков, пробравшаяся в сердце дворца и убившая Мясника… она могла бы дать нам свободу!

– Свободу! – шепнула Альма.

– Свободу… – выдохнула, замучено Дося.

– Да, свободу! – экзальтированно рявкнул Чак.

– И мы дадим ее! – молвил Дзен, – дадим ее нашему Собачьему миру! Даже если… даже если сами погибнем от руки Мясника!

– Революционеры… – сказал Красноцветов ошеломленно, – Альма, скажи мне. Ну а ты-то как попала сюда? Разве я плохо тебя кормил?

Альма улыбнулась – тепло и нежно, как маленькому щенку:

– Я в Движении уже много лет. Просто ты не замечал этого, когда был человеком. Сейчас все изменилось.

– Я не замечал, – сказал Красноцветов, и ужаснулся, потому что ему представилось все многообразие отношений животных, начиная с собак, и через мышек, переходя ко все мельчающим создания вроде кузнечиков, божьих коровок, и, наконец, блох.

Почему-то мысль о блохах наполнила его отвращением.

– А что? – спросил он, – у мелких животных тоже есть свой мир?

– Мир мышей, Мир кроликов, и мир насекомых? – произнес Дзен – вполне возможно, но не здесь, в Мире собак. Здесь только собаки.

– А Мир людей?

– Ты же в нем жил. Там есть только люди, а остальные служат им фоном, и…

Тут Дзен осекся и Красноцветов с дрожью ощутил исходящий от пса острый болезненножелтый запах тревоги, от которого непроизвольно становилась шерсть дыбом.

– Что это?! – спросил Дзен.

Чак принюхался, зажмурил глаза. Теперь и Красноцветов ощутил – темно красный, как бархатное дно шкатулки, как ангина в глотке моллюска, запах. Он был не неприятный, нет! Просто пугающий.

Чак открыл глаза. Лимонный кислый испуг струился отовсюду.

– Патруль!! – тявкнул Чак визгливо.

– Быстро в лес!!! – скомандовал Дзен и они стремительно понеслись прочь от тракта в густое сплетение молодых елей.

– Попались! – пискнула Дося, – Ой, попались!

– Тихо! – рыкнула Альма, – может быть пронесет… копайте.

Животные принялись копать, яростно разбрасывая остро пахнущую опавшую хвою. С изумлением Красноцветов увидел, как густо перемешанный со ржавыми палыми иголками, белесыми корнями и умирающей подземной живностью серый лесной суглинок оседает на и так не слишком чистой шерсти собак. Альма грубо толкнула его, обдала земляной пылью, и он понял – надо подражать остальным.

Работали в исступлении, не жалея себя, и скоро стали похожи на собачью версию земляных элементалей. Дзен почти полностью скрылся в выкопанной им яме, только голова торчала на поверхность.