Дэйви
Шрифт:
Сэм предложил:
— Джексон, в качестве компромисса, я бы желал, чтобы мы не делали этого. Я думаю, будет очень морально, если мы решим этот вопрос сами. Например, мог ли бы юный Джексон или ты, вроде бы продолжать держать его у себя, не придавая этому значения? — нет, нет, извините, я могу понять, что это не будет совсем правильно. Более того, с этим делом я бы разобрался сам, одинокий по убеждению.
— Разумеется, — сказала Вайлит, — эти люди были мошенники и обманщики — о, боже! — она вскочила, рассыпав часть добычи, которую несла, и начала счищать свое потрепанное старое зеленое платье, как будто села на рыжих муравьев. —
— Нет, Джексон, я считаю, что она не смогла бы этого сделать на таком расстоянии. Кроме того, эти вызывающие духов мошенники — не настоящие ведьмы. Знаешь что? — они более похожи на верующих знахарей, а ты знаешь отношение Джеда к подобным людям. Он всегда хотел, чтобы ни один доллар не пошел на поддержку ереси. Не захочет ли он и теперь?
— Это правда, — сказала Вайлит. Она счистила грязь с одежды, которую отбросила, и снова сложила ее изящным свертком; ее руки знакомы с тканью и привычны к ней. Она очень верила суждениям Сэма, когда Джеда и бога не было поблизости…
— А теперь посмотрим на это с другой стороны, — сказал Сэм, — юный Джексон был в сильном напряжении — нет, я не имею в виду то, что он парень или девушка, я думаю, нам это достаточно ясно, он такой же парень, как и любой другой болван с яйцами, но я хочу сказать, что он совершил там хорошее дело, спасая бедную леди от греха и глупости, в то время, как наши задницы просто отдыхали в кустах. Я не скажу, что его волосы поседели от этого испытания, это не так, но, рассуждая здраво, он заработал там этот случайный доллар — не так ли, Джексон?
— Да, — согласилась Вайлит. — Да, это так.
— Хорошо. Но возьмем старого Джеда, он живет по более высокому моральному уровню — верно Джексон?
— Это правда, — снова подтвердила Вайлит.
— Поэтому, если бы мы рассказали великолепную невинную ложь о том, что наш парень оставил доллар там, это оградит Джеда от переживания, так ведь?
— Вероятно, — сказала Вайлит. — Однако…
— Я думаю, это смажет колеса телеги для путешествия.
— Да, — сказала Вайлит. — Да, это так.
— Учитывая, что ты живешь на более высоком моральном уровне, Джексон, у тебя нет времени, чтобы соображать, куда уходит каждый проклятый доллар, если только господь не заставляет тебя прыгать по неправедной воле.
— Ну, — протянула Вайлит, — ну, я считаю, что ты прав…
Мы находились в нашем пещерном убежище еще несколько недель, пока Вайлит подправляла для нас одежду. Она носила небольшую сумку для шитья, и я никогда не уставал, наблюдая за ее сноровкой в этом деле. Ножницы, наперсток, несколько иголок и катушка-две шерстяных ниток — это было все, но Вайлит могла так загромождать пейзаж чудесами, что я редко видел более превосходные изделия. Огромное белое платье обеспечило три хорошие белые набедренные повязки свободного человека для нас и часть рубашки для Джеда. Потом Вайлит смогла смастерить остальную часть этой рубашки и еще две, для Сэма и меня, из оставшегося белья бедной «мисс Дэйви». Сделав это, она, ругаясь и немного потея, переделывала желтое платье для себя, вопрошая у леса и неба, почему, черт возьми, Луретт не могла вырасти, по крайней мере, на несколько бедер. Однако она рассекла его и добавила как-его-там со всех сторон; когда она примерила, платье сидело на ней прелестно, прямо как с иголочки.
Мы продолжали разрабатывать планы. Кажется, это потребность
Мы решили, что Джед и Вайлит, лучше всего, будут мужем и женой — они будут ими, так или иначе, когда доберутся до Вэрманта. Мы все четверо были совсем разными на вид, но Вайлит заявила, что могла бы увидеть что-то вроде сходства между лицом Сэма и моим, и была так уверена в этом, что я начал находить его сам, несмотря на очевидные различия — Сэм, жилистый и высокий, с узким носом; я, коренастый и короткий, с толстым приплюснутым носом.
— Рот и лоб похожи, твердила Вайлит, — и немного глаза. Дэйви голубоглазый, но это темновато-голубой цвет, а твои могли бы выглядеть очень похожими, Сэм, если бы ты был рыжеволосым.
— Меня называли «Песчаным», когда я был молодым, — сказал он. — Но я никогда не был по-настоящему рыжим. Если бы я, действительно, был рыжеволосым, как юный Джексон, вероятно, мог бы пробивать головой каменные стены немного лучше, чем делал это в последние тридцать с лишним лет.
— Послушай, Сэм, — сказал Джед, — мне кажется, это не честно, чтобы бог дал человеку возможность пробивать головой каменную стену, разве, что это твоя манера выражаться. Если, конечно, стена не будет крошиться, или…
— Это такая манера выражаться, — сказал Сэм.
После длительного обсуждения мы разработали такой план: Сэм будет моим дядей и кузеном Вайлит. У Джеда был брат в Вэрманте, который только недавно умер, а он сам родился в Вэрманте, но в молодости уехал в западную Моху, в Ченго. Этот брат завещал Джеду семейную ферму, и мы все шли туда, чтобы вместе работать на ней. Что касается меня, то мои родители умерли от оспы, когда я был малышом, и мой дорогой дядя приютил меня, будучи сам холостяком, фактически одиноким по убеждению. Когда мои папа и мама умерли, мы жили в Кэтскиле, хотя по происхождению я из моханской семьи, из Канхара, важная семья, черт возьми.
— Не понимаю, — сказал Джед. — Это, кажется, не имеет законного основания.
— Манера говорить, Джексон. Кроме того, я не имел в виду, что те благородные Лумисы из Канхара были аристократы — просто солидная семья свободных людей с несколькими «мистерами». Как мой дядя Джешэрэн — канхарский городской совет присвоил ему титул мистера, и почему? Из-за налогов, которые тот платил за старую пивоварню, вот почему. Она была собственностью семьи два-три поколения.
— Вино — достойно осуждения, — сказал Джед. — Я не хочу, чтобы ты придумывал такие заведения, как пивоварни.
— Какой, к черту, это треп, уважаемый, — сказал Сэм, — я просто рассказываю тебе, чем они занимались, а не выдумываю подобную историю, даже если это и не создает впечатления действительности. Я не заводил проклятую пивоварню, более того, если ты когда-либо слыхал, расскажи, как готовить вино в пивоварне, я хочу знать. Ее завел прадед, понимаешь, и она работала как красавица, пока мой дядя Джешэрэн, с деревянной ногой, не стал пропивать прибыль.
Джед невесело размышлял над этими словами.