Диалоги с людьми
Шрифт:
– Аборт есть величайший грех.
– Вы приехали в Цюрих из Нанта. Как быть, если твой город стал твоим казематом?
– Брось всё и иди туда, куда тебя призывает Иисус. Ты больше нужен там, где нуждаются в тебе, чем там, где ты нуждаешься во всех. В монастыре жизнь теряет время, и это есть настоящая жизнь. А посмотрите на жизнь мира: бесконечные толкания и ходьба по головам, оторванные карманы и выдернутые усталостью волосы. Вот оно и есть самоубийство. От всего этого в общество
Диалог с мистиком
– Ваша душа путешествует. Душа всегда в движении. Где вы черпаете силы быть всегда в поиске?
– Бабушка моя говорила: "У души всегда глаза открыты". Мои предки были веселы, пьяны, с сытым животом, но на низком духовном уровне. Много столетий наш род рос от низкого к высшему, и теперь, на мне – академике, докторе философских наук, мистике, чей взор внутреннего мира производит фурор в среде богатых и властвующих, этот рост прервёт своё движение вверх. Именно это даёт мне силы: я знаю, что после меня – конец, крах, тишина; тогда как же я могу бездействовать?
– Мир меняется в худшую или лучшую сторону?
– Смотря что вы читаете. Если вы уделяете внимание книгам пророчеств, вы начнёте вполне резонно утверждать, что гибель Земли стучится в нашу дверь. Это как быть в болоте и говорить языком жаб. Чему учимся – то и говорим. А если вы всё время грезите финансами – ваш взор представляет миллиард тучных лет. Это то же болото, только ваш голос похож на звон монет.
– Какие книги вы читаете?
– Я без ума от старинных фолиантов, пахнущих хвоей и можжевельником. Без книг я бессилен сделать шаг. В нижних шкафах библиотеки у меня томятся томики эзотерики и магии. Всё это я прочту перед смертью, чтобы не отягощать душу тяжёлым грузом.
– Иосиф Флавий заслуживает высокой похвалы?
– Рим был всегда был тучен от мудрости. Пусть похвалы раздаёт Бог, а людская молва тянет на дно.
– Ваши дети отошли в сторону музыки и изобразительного искусства. Вы считаете это предательством своих интересов?
– Пусть они прочтут всего Шекспира и Гёте, а потом я начну их учить мудрости жизни.
– Ваша жена вкусно готовит. Вы считаете это достоинством супруги?
– Однажды моя душа парила над океаном. Гремели грозы и бешеный ветер будоражил небеса. Я устремился в свой дом, влетел как сто ветров, но внезапно замер у двери кухни. У моей благоверной горел пудинг. Вдруг я почувствовал, что что-то неведомо страшное разрывает мой дух изнутри. Моя душа, путешествовавшая вне тела, была на грани гибели. А Виктория в это время щебетала с подругой по телефону. Я вырвался из своего коттеджа, повис над необъятной пихтой – и время моё остановилось. На ужин был готов другой пудинг, но для
– Чтобы вы сказали при личной встрече Дэну Брауну?
– Что он классный чувак, но чересчур осторожный. Он боится ошибиться, боится огорчить читателя. Но тигр не может плестись позади зайца. Больше мыслей, больше движения! В конце концов – у вас не одноразовая душа.
– Кому следует заниматься мистикой?
– Только тем, кто храбр. Я ненавижу трусов, они бесполезны. Войны даются для того, чтобы разбудить трусливую нацию. Мир не может существовать без героев.
– Когда небо черно от туч, вам никогда не хотелось убежать на край света?
– Миллион раз. В эти часы я сажусь за фортепиано и начинаю играть Шопена. Музыка есть часть моей семьи. Дети в это время плачут, жена начинает творить макияж. Я давлю на клавиши, желаю их во что бы то ни стало сломать. Ужасно жуткая картина. Всё это пахнет пылью цивилизации. А должно пахнуть лесом, лугом и пашней.
Диалог с земледельцем
– Как всякий земледелец, вы особенный человек?
– Земля и труд на ней научает выделяться из толпы. Я более восприимчив к звукам, к тому как дышит пашня, как растения тянутся к солнцу как к матери и тому подобное. Садясь в трактор, словно уходишь в иной мир, разрываешь путы. Я особенный человек, я слышу более чем голоса земли.
– Вам желалось когда-либо написать об этом книгу?
– Времени мало. Я ещё рыбак и не мыслю себя без отдыха перед озёрной гладью. Смотрю как вьют гнёзда аисты, как мышата пищат в уютной норке под кочкой, как размерено пережёвывает травяную жвачку соседский конь… У меня неважное зрение, но я отказался от очков: я хочу всё это видеть своими глазами!
– С рождения ли появляется у человека любовь, тяга к земле?
– С рождения появляются только капризы и лень. Человека необходимо заинтересовать любить. Что такое земля? Это то, что с нами каждый миг, ежесекундно. Это обыденность, а её полюбить нелегко. Я говорю своим внукам и правнукам: любите родителей, уважайте землю, которые вас родили, и тогда будут уважать и вас. Не любящий землю человек – случайная птица в общем косяке.
– Что вы скажете об охоте?
– Охота учит дисциплине: это и забота о ружье, забота о собаке, забота о своём здоровье. У меня есть друг – профессор офтальмологии, особенный человек. Мы вместе ходили в школу, посещаем баню, пьём квас. Михаил расспрашивает меня о психологии моего поведения на охоте. Ему интересны мои поступки, мои мысли. Он спрашивал как-то меня: не жалко ли мне убивать дичь? Я долго думал, прятал взгляд, но не знал что и сказать. Ведь я не убиваю просто так, я регулирую процессы жизни в природе. Это что-то вроде миссии. Мне страшно нажимать на курок, но до меня это делали мои пращуры. Это уже в крови; это не игра.