Диалоги, Корнилова Ксения

Диалоги

на обложку

Корнилова Ксения

Шрифт:

Странно, но Валери никогда не ходила здесь. Она вообще редко выбирала такие позабытые людьми маршруты, опасаясь встретить здесь тех, с кем не хотелось пересекаться даже в оживленном месте.

– Еще далеко? – наконец отважилась заговорить девушка.

– Почти пришли, – буркнул молодой человек, обернулся и улыбнулся чуть кривой улыбкой. «Нервничает».

– Мне кажется, я лучше пойду…

Валери остановилась как вкопанная и оглянулась на маячивших в паре сотен метров прохожих, разгуливающих по Эверсон-стрит. Ее взгляд привлекла детская розовая

варежка, валявшаяся в снегу прямо у плохо очищенного тротуара.

Молодой человек ничего не ответил. Пожав плечами, он продолжил идти прямо и остановился у едва заметного стеклянного окна, казалось, вырезанного прямо в кирпичной стене. Подойдя чуть ближе, Валери увидела надпись «Ай да кофе!» и улыбнулась усатому дядьке, взбивающему сливочную пену.

Мятный раф неожиданно приятно холодил нёбо и одновременно обжигал язык.

– Замерзла? – улыбнулся незнакомец и обхватил стакан с кофе обеими руками.

– Немного, – призналась девушка и снова оглянулась туда, где маячили тени прохожих, снующих туда-сюда по Эверсон-стрит.

– Я Джонатан. Можно просто Натан.

– Почему не Джо? И не Джон?

– Слишком банально.

– Ясно.

– А ты? – ухмыльнулся новый знакомый. – Не убедил тебя познакомиться поближе?

Видно, что от алкоголя не осталось ни следа. То ли слишком холодно, то ли достаточно крепкий, несмотря на сливки, кофе сделал свое дело. Натан старался выглядеть уверенно и так же нахраписто, как и там, на площади под часами, но у него плохо получалось.

– Валери.

– Очень приятно. Хочешь уйти, или…

– Тут есть недалеко старый разрушенный храм…

– Ну, не такой уж он разрушенный. Скорее, заброшенный. Ты что, одна из этих?

Валери напряглась, сделала слишком большой глоток еще не успевшего остыть кофе и поморщилась.

– Кого – этих?

– Чудики, которые призывают всех «выходить на улицы», – последнюю фразу Натан постарался сказать голосом, пародирующим озвучку злодеев в старых черно-белых фильмах, но получилось откровенно плохо, и молодой человек засмеялся.

– Так ты их знаешь…

– Неа, не знаю. Точнее, я приходил туда однажды.

– Не понравилось?

Натан медленно допил свой мятный раф, выкинул стакан в урну, схватил девушку за руку и потащил обратно к перекрестку Пятой и Эверсон-стрит.

Если бы в его крови было чуть меньше алкоголя, или в мыслях у Валери чуть меньше отчаянного желания во что бы то ни стало хлебнуть эти сто дней до дна, несколько человек, греющихся у керосинового обогревателя в огнях старых погнутых церковных свечей, вернулись бы домой. Чуть грустные или совсем капельку встревоженные. Но живые.

Если бы…

***

«Ну и черт с тобой!» – дописала она, отключила телефон и, взглянув на вывеску «Черная метка», прошла мимо окинувшего ее равнодушным взглядом охранника. Хотелось отвлечься от мыслей и придать этому дню хоть какой-то смысл.

Она приходила сюда часто. И сюда, и в другие ночные клубы, где шанс на знакомство

резко возрастал с количеством выпитого спиртного.

Сегодня водка вперемешку с энергетиком не бодрила, а только оставляла горечь на языке. У всего в этот день был горький привкус.

– Налей мне то же самое, что у нее. – Рядом плюхнулся молодой человек с коротким ежиком светлых волос и скабрезно улыбнулся. – Девушка скучает?

– Девушка отдыхает! – рявкнула она, пытаясь перекричать звуки музыки.

– Может, хочешь отдохнуть вместе? А?

Ему приходилось сидеть очень близко, касаясь затянутыми в джинсы ногами ее бедер, и наклоняться пониже, к самому уху, чтобы слова не потонули в дребезжании басов, пронизывающих помещение ночного клуба.

Она ничего не ответила. Оставила недопитую водку с энергетиком на барной стойке, спрыгнула с высокого стула и вышла на улицу.

Вечер не удался – сначала дурацкая соседка со своими проблемами спутала все планы, а теперь слишком долго приходилось ждать такси.

– Эй, да ладно тебе. Чего убежала? – «Опять этот придурок».

– Устала. Хочу домой.

– Давай подвезу? Я не пьяный.

Она смерила его взглядом. Наверное, он очень даже ничего.

Уже садясь в машину, она поняла, что что-то случится, и даже поспешила пошарить глазами по двери, чтобы понять, как та открывается. Так, на всякий случай.

Откуда же ей нать, что иногда водители забывают переключить защелку, которой блокируется открывание двери изнутри на случай, если в салоне ребенок. Кто-то случайно, а кто-то специально. И что если вдруг машина сворачивает в темный проулок, самое время насторожиться и хотя бы попробовать набрать номер службы спасения.

Несмотря на то, что новый знакомый выглядел тщедушно, если не сказать хлипко, силы в нем уж побольше, чем у нее. Легко, словно девушка была тряпичной куклой, он вытащил ее за волосы из салона и надругался прямо там, под окнами жилых домов квартала в нескольких шагах от перекрестка Пятой и Эверсон-стрит. Кричать бесполезно, отбиваться тоже.

Но она кричала. И даже зажглось несколько окон. И даже колыхнулась занавеска там, куда как раз уткнулся обезумевший взгляд, пока тело, распластанное на капоте, терзали и насиловали.

Она перестала кричать. Взгляд, пометавшись по начавшим гаснуть окнам, зацепился за вывеску в нескольких метрах впереди.

«Ай да кофе!».

Люди говорили, что там готовят самый вкусный в городе мятный раф.

День 5