Диалоги

Платон Аристокл

e

Федр.«О моих намерениях ты знаешь, слышал уже и о том, что я считаю для нас с тобой полезным, если они осуществятся. Думаю, не будет препятствием для моей просьбы то обстоятельство, что я в тебя не влюблен: влюбленные раскаиваются потом…»

Сократ.Погоди. Ведь мы хотели указать, в чем Лисий допускает погрешность и что он делает неискусно, – не так ли?

263

Федр.Да.

Сократ.Не

ясно ли всякому, что кое с чем из этого мы согласны, а кое-что нас возмущает?

Федр.Кажется, я улавливаю твою мысль, но говори яснее.

Сократ.Когда кто-нибудь назовет железо или серебро, разве мы не мыслим все одно и то же?

Федр.Конечно, одно и то же.

Сократ.А если кто назовет справедливость и благо? Разве не толкует их всякий по-своему, и разве мы тут не расходимся друг с другом и сами с собой?

Федр.И даже очень.

b

Сократ.Значит, кое в чем мы согласны, а кое в чем и нет.

Федр.Да, так.

Сократ.В чем же нас легче обмануть и где красноречие имеет большую силу?

Федр.Видно, там, где мы блуждаем без дороги.

Сократ.Значит, тот, кто намерен заняться ораторским искусством, должен прежде всего произвести правильное разделение и уловить, в чем признак каждой его разновидности – и той, где большинство неизбежно блуждает, и той, где этого нет.

c

Федр.Прекрасную его разновидность, Сократ, постиг бы тот, кто уловил бы это!

Сократ.Затем, думаю я, в каждом отдельном случае он не должен упускать из виду, но, напротив, как можно острее чувствовать, к какому роду относится то, о чем он собирается говорить.

Федр.Конечно.

Сократ.Так что же? Отнесем ли мы любовь к тем предметам, относительно которых есть разногласия, или нет?

Федр.Да еще какие разногласия! Иначе как бы, по-твоему, тебе удалось высказать о ней все то, что ты только что наговорил: она – пагуба и для влюбленного и для того, кого он любит, а с другой стороны, она – величайшее благо.

d

Сократ.Ты совершенно прав. Но скажи еще вот что: я из-за своего восторженного состояния не совсем помню, дал ли я определение любви в начале моей речи?

Федр.Клянусь Зевсом, да, и притом поразительно удачное.

Сократ.То-то же! Насколько же, по этим твоим словам, нимфы, дочери Ахелоя, и Пан [60], сын Гермеса, искуснее в речах, чем Лисий, сын Кефала! Или я ошибаюсь, или

e

Лисий в начале своей любовной речи заставил нас принять Эрота за одно из проявлений бытия – правда, такое, как ему самому

было угодно, – и на этом построил всю свою речь до конца. Хочешь, мы еще раз прочтем ее начало?

Федр.Если тебе угодно. Однако там нет того, что ты ищешь.

Сократ.Прочти, чтобы мне услышать его самого.

Федр.«О моих намерениях ты знаешь, слышал уже и о том, что я считаю для нас с тобой полезным, если они осуществятся.

264

Думаю, не будет препятствием для моей просьбы то обстоятельство, что я в тебя не влюблен: влюбленные раскаиваются потом в своем хорошем отношении, когда проходит их страсть».

Сократ.У него, видно, совсем нет того, что мы ищем. Он стремится к тому, чтобы его рассуждение плыло не с начала, а с конца, на спине назад. Он начинает с того, чем кончил бы влюбленный свое объяснение с любимцем. Или я не прав, милый ты мой Федр?

b

Федр.Действительно, Сократ, то, о чем он здесь говорит, это – заключение речи.

Сократ.А остальное? Не кажется ли, что все в этой речи набросано как попало? Разве очевидно, что именно сказанное во-вторых, а не другие высказывания должно непременно занимать второе место? Мне, как невежде, показалось, что этот писатель отважно высказывал все, что ему приходило в голову. Усматриваешь ли ты какую-нибудь необходимость для сочинителей располагать все в такой последовательности, как у Лисия?

c

Федр.Ты слишком любезен, если думаешь, что я способен так тщательно разобрать все особенности его сочинения.

Сократ.Но по крайней мере вот что ты мог бы сказать: всякая речь должна быть составлена, словно живое существо, – у нее должно быть тело с головой и ногами, причем туловище и конечности должны подходить друг другу и соответствовать целому.

Федр.Как же иначе?

Сократ.Вот и рассмотри, так ли обстоит с речью твоего приятеля или иначе. Ты найдешь, что она ничем не отличается от надписи, которая, как рассказывают, была на гробнице фригийца Мидаса [61].

d

Федр.А какая это надпись и что в ней особенного?

Сократ.Она вот какова:

Медная девушка я, на гробнице Мидаса покоюсь. Воды доколе текут и пышно древа расцветают, Я безотлучно пребуду на сей многослезной могиле, Мимо идущим вещбя, что здесь Мидас похоронен.

e

Ты, я думаю, заметил, что тут все равно, какой стих читать первым, какой последним.