Диалоги

Платон Аристокл

645

а это и есть златое и священное руководство разума, называемое общим законом государства. Остальные нити – железные и грубые; только эта нить нежна, хотя она и златая, те же подобны разнообразным видам. Следует постоянно помогать прекраснейшему руководству закона. Ибо разум, будучи прекрасен, кроток и чужд насилия, нуждается в помощниках при своем руководстве, так, чтобы в нас золотой род побеждал остальные роды.

b

Этот миф о том, что мы куклы, способствовал бы сохранению добродетели;

как-то яснее стало бы значение выражения «быть сильнее или слабее самого себя». Что же касается государства и частного человека, то этот последний принял бы за истину слово о руководящих нитях и счел бы нужным жить сообразно ему; государство же, приняв это слово от богов или же от познавшего все это человека, сделает его законом как для своих внутренних отношений, так и при сношениях с остальными государствами. Таким образом, порок и добродетель будут у нас яснее разграничены.

c

Когда это станет нагляднее, то и воспитание и остальные обычаи станут, пожалуй, яснее, в том числе и вопрос о том, стоит ли проводить время, предаваясь вину. Раньше показалось, что по поводу столь незначительного предмета сказано было слишком много слов; теперь же может оказаться, что вопрос этот не так уж недостоин этих длинных рассуждений.

Клиний.Прекрасно сказано. Приведем наше рассуждение к достойному концу.

Афинянин.Итак, скажи: если мы предоставим

d

подобной кукле опьяняться, в какое состояние мы ее приведем?

Клиний.Что ты имеешь в виду, спрашивая так?

Афинянин.Ничего, кроме следующего: что случится, если одно соединится с другим? Попытаюсь еще яснее выразить свою мысль. Я спрашиваю следующее: не делает ли питье вина более сильными удовольствия, страдания, гнев, любовь?

Клиний.И даже очень.

еАфинянин.А наши ощущения, память, мнения, мысли? Становятся ли они точно так же сильнее, или же человек, предаваясь чрезмерному пьянству, совершенно лишается их?

Клиний.Совершенно лишается.

Афинянин.Не правда ли, такой человек возвращается к состоянию души, какое ему было свойственно в младенчестве?

Клиний.Как же иначе?

Афинянин.И тогда он всего менее может собой владеть.

646

Клиний.Да, всего менее.

Афинянин.Но разве это будет не никчемнейший человек?

Клиний.Без сомнения.

Афинянин.Так что, видимо, не одни только старики снова впадают в детство, но также и люди пьяные?

Клиний.Ты верно заметил, гость.

Афинянин.Есть ли доказательство, убеждающее нас, что надо отведать этого обычая, а не избегать его изо всех сил?

Клиний.Видимо, есть. По крайней мере ты утверждаешь это и даже был готов доказать.

b

Афинянин.Ты верно напомнил. Я готов

и сейчас это сделать, ведь вы оба выразили живое желание меня слушать.

Клиний.Как же нам не желать? Если уж не ради чего иного, так ради удивительного и странного утверждения, будто человеку следует добровольно впадать в самое мерзкое состояние.

Афинянин.Ты разумеешь состояние души, не так ли?

Клиний.Да.

Афинянин.Ну а тело, мой друг? Удивимся ли мы, если кто по доброй воле опускается до негодности, худобы, срама, бессилия?

c

Клиний.Как не удивляться!

Афинянин.Так что же? Станем ли мы думать, будто те, кто обращается к врачам, не знают, что прием лекарств уже вскоре сделает их тело надолго таким, что они согласились бы лучше умереть, если бы им предстояло до конца своих дней пребывать в подобном состоянии? И разве нам неизвестно, что те, кто занимается тяжелыми гимнастическими упражнениями, становятся сперва точно больными.

Клиний.Мы все это знаем.

Афинянин.А также и то, что они добровольно идут на это ради последующей пользы?

d

Клиний.Конечно.

Афинянин.Но разве не надо и об остальных обычаях мыслить таким же образом?

Клиний.Да, надо.

Афинянин.В том числе и относительно того времяпрепровождения, когда люди предаются вину, если мы только правильно рассмотрели приведенные примеры.

Клиний.Без сомнений.

Афинянин.Итак, если окажется, что вино по своей пользе ничуть не хуже телесных упражнений, то у него будет перед ними еще и то преимущество, что они вначале сопряжены с болью, оно же нет.

e

Клиний.В этом-то ты прав, но я был бы удивлен, если бы мы смогли усмотреть в нем какую-то пользу.

Афинянин.Вот это мы теперь и должны попытаться разъяснить. Скажи мне, можем ли мы мыслить два чуть ли не противоположных вида страха?

Клиний.Какие именно?

Афинянин.Следующие: мы боимся зол, ожидаемых нами.

Клиний.Да.

Афинянин.И боимся мы нередко чужого мнения – как бы нас не сочли за дурных людей, если мы совершаем или говорим что-либо нехорошее.

647

Этот вид страха мы – да думаю, что и все, – называем стыдом.

Клиний.Без сомнения.

Афинянин.Вот о каких двух видах страха я говорил. Из них второй противоположен боли и остальным страхам; равным образом он противоположен и большинству величайших удовольствий.

Клиний.Ты совершенно прав.

Афинянин.Неужели же законодатель, да и всякий мало-мальски полезный человек не станет благоговейнейшим образом чтить этот страх? И, назвав его совестливостью, не обозначит ли он противоположную ей