Диаспора
Шрифт:
— Гм... Вот как?
Ее спокойный ответ несколько смутил Бланта, которому хотелось как можно быстрее загнать мисс Кальвини в угол.
— Это ведь, в конце концов, и есть конечный результат такой, как вы говорите, работы. Разве не так? — перешла она в наступление.
Блант оторопел. Он никак не ожидал, что уже с первых минут допроса она воспользуется предоставленным ей послаблением. Но Франческа, так и не дав ему опомниться, продолжала атаковать:
— Если у вас есть что сказать мне на этот счет, то что же... Я готова удовлетворить ваше любопытство.
Она, мельком глянув на гору изувеченных зубочисток, украшавшую стол, и не удостоив чести их хозяина, быстро перевела равнодушный взгляд на расположенную позади него голограмму с видом соснового леса.
— Следователь Санди жив и здоров, — поспешил успокоить ее Блант. — Но... — он сделал многозначительную паузу, — спокойной его жизнь теперь, правда, не назовешь. Он чудом избежал довольно крупной опасности. Опасности, которая исходила, как ни странно, отсюда, с борта «Эмбасси-2»...
— Вот как? — осведомилась мисс Кальвини. Стараясь скрыть нервное напряжение, она принялась хлопать себя по карманам в поисках пачки сигарет. Но, вспомнив, что курить отказалась сама — всего несколько минут назад, — не стала ее доставать.
— Так вы говорите, он ее избежал — этой опасности? — она горьковато усмехнулась. — Значит, обереги все-таки помогают...
— Обереги? — встряхнув головой, переспросил инспектор.
— Ну да — обереги... Амулеты... — сдерживая раздражение, подтвердила она.
На секунду в кабинете повисла тишина.
— И кто же тот э-э... благодетель, что так удачно снабдил господина следователя этаким э-э... приспособлением? — тщательно подбирая слова и одновременно силясь придать голосу шутливую интонацию, осведомился инспектор.
Ему не верилось, что следствие так молниеносно вышло на финишную прямую, и он просто боялся спугнуть удачу.
— Да знаете... — Франческа неопределенно взмахнула тонкой рукой. — Я себе позволила выступить в роли такого благодетеля...
Подполковник Дель Рей выронил изо рта так и нераскуренную — из уважения к воздержанности в том же вопросе мисс Кальвини — сигару и воззрился на нее как на привидение.
— Я что — очень нехорошо поступила? — удивилась Франческа.
— К-кто надоумил вас? — вдруг став косноязычным, спросил он. — И кто дал вам эту штуку?
— «Эта штука» валялась у меня в ящике стола уже больше года, — пожала плечами Франческа, недоумевая, с чего бы это разговор устремился в столь третьестепенное русло. — Ее еще Херби привез с Шарады. Его ведь оттуда перевели к нам...
Лицо ее погрустнело — видимо, от каких-то воспоминаний. Но она тут же поморщилась, сообразив, что сказала лишнее.
— Вы говорите о Герберте Фальке? — уточнил Блант, зачарованно глядя Франческе в рот и теряясь в догадках, что еще сенсационного может из него явиться на свет божий.
— Ну да... — чуть нервозно ответила она, приглядываясь к собеседникам: с теми
«Господи, теперь и этот перебежчик к делу прилип», — пронеслось в голове у Гвидо.
— Я знаю, что он теперь на плохом счету... — Франческа дернула плечом. — Но я до сих пор не верю в то, что его просто перекупили... Или шантажировали... Скорее что-то заставило его. Что-то, чего мы не знаем или не можем понять... А что до того, кто надоумил меня, — она вдруг резко повернулась к Дель Рею, — так вы, подполковник, как раз сами и надоумили...
Сигара второй раз брякнулась с отвисшей челюсти Гвидо на бумаги, разложенные на столе. Он нервно подхватил ее и, вновь зажав в зубах, стал шарить рукой среди разбросанных на столе измочаленных зубочисток в поисках зажигалки.
— Простите... — вмешался в разговор инспектор. Слова он старался выговаривать медленно, но решительно. — Простите, мисс Кальвини, вы со всей ответственностью утверждаете, что повесить лапку «подземного духа» на ручку двери каюты следователя Санди вам посоветовал э-э... присутствующий здесь ваш непосредственный руководитель подполковник Гвидо Дель Рей?
На этот раз остолбенела Франческа. Ей пришла в голову мысль, что шефы явно обкурились чего-то сильнодействующего.
— О чем это вы? Я что, по-вашему, влюбленная гимназистка, чтобы вот так — тайком — вешать чьи-то лапки на двери мужчинам?
— Тогда я ничего не понимаю, мисс, — откинулся на спинку кресла инспектор.
Гвидо продолжал сидеть с таким видом, словно проглотил порядочных размеров кол. На Франческу он смотрел как кролик на удава. Довольно высокопоставленный кролик на довольно симпатичного удава. Зажигалку он все-таки столкнул со стола. Франческа достала из кармана куртки свою и протянула ему огонек. Потом — снова нервно похлопав себя по карманам — достала-таки сигареты и закурила сама.
— Я говорю про тот орех... Погремушка... Шептун... Бес худых тайн... Ну, который Херби носил на шее — на счастье... Он его мне подарил на Рождество. И я его потом тоже таскала... — она коснулась шеи, словно пытаясь поправить отправленную за миллионы километров отсюда цепочку. — А вы, подполковник, вспомнили — потом, уже после того, как Херби растворился там, на Инферне, — чей он был, и посоветовали мне отдарить его кому-нибудь, кому он не будет ни о чем дурном напоминать. Вы вообще любите давать мне ценные советы...
Тут Франческа поперхнулась табачным дымом, закашлялась и стала разгонять образовавшееся облако энергичными взмахами руки.
— Например — бросить курить, — закончила она прерванную кашлем фразу. — Я орешек этот сначала просто в стол переложила, чтобы не раздражать вас... Но он все время попадался мне под руки... Мешал. Напоминал о Херби. А потом подвернулся случай, и я передарила штуковину следователю. Из рук в руки — без всяких фокусов с дверными ручками... Может, она его приведет к прежнему хозяину — там, на Инферне. Они, говорят, помнят старых хозяев, эти орешки... Вот и все...