Дидро в Петербурге
Шрифт:
– Господин Лажечников, возымейте же, наконец, милосердие, – принялась умолять обезьяна, когда увидела, что ее враг не намерен шутить.
– Во мне не может быть милосердия, – улыбнулся Лажечников, – я сделаю из вас чучело точно так же, как вы сделали бы его из меня, если б стали российским
Он перебирал скальпели и раскладывал их по порядку.
– Ради бога, – простонал Дидро.
– Не будьте, однако, смешным, – с издевкой сказал его истязатель, – ведь для нас, философов, бога нет.
– Бог есть! – в смертельном страхе поклялся Дидро.
– Если он и есть, – возразил Лажечников, беря скальпель и приближаясь к своей жертве, – то он передал вас в мои руки для кары за ваши чванство и высокомерие. И уж я-то безо всякого милосердия сделаю из вас чучело, – и, засучив рукава домашней шубы, он с садистской улыбкой приставил скальпель к груди визжащего Дидро.
– Ну, как успехи воспитанника профессора Лажечникова, ваше величество? – спросила Дашкова царицу, когда та вернулась в свои покои.
– Ах! Это такое злобное животное, – ответила Екатерина Вторая, – мы от него отказались. Теперь Лажечников сделает из него чучело.
– Из него… чучело? – запинаясь, выговорила Дашкова.
– А почему бы нет? – воскликнула Екатерина Вторая. – Я отдала обезьяну Лажечникову в подарок, и он, кажется, был просто счастлив.
– И он хочет сделать из нее чучело?
– Да, конечно, сделать чучело, – теряя терпение, ответила императрица, – и даже незамедлительно.
– О господи… обезьяна… – закричала Дашкова, – да это же Дидро!
– Дидро?
– Дидро,
– Из Дидро… чучело… Можно умереть со смеху, – воскликнула императрица и звонко расхохоталась.
Княгиня, однако, стремительно сбежала по лестнице, бросилась в карету и помчалась в музей, чтобы спасти Дидро. Ей было до смерти страшно.
Пришлось ждать, пока ей отворили. Она взлетела по лестнице и устремилась к двери лаборатории.
– Лажечников! Откройте!
– Что за надобность, – откликнулся тот, – я не могу сейчас открыть.
– Именем императрицы!
– Как раз именем императрицы я делаю сейчас чучело обезьяны.
– Но это же Дидро! – воскликнула княгиня.
– Ну, тогда я сделаю чучело Дидро, – спокойно ответил Лажечников, – я не задаюсь вопросом, из кого мне делать чучело, я лишь выполняю повеление императрицы.
– Императрица приказывает вам отпустить Дидро, иначе вы поплатитесь головой.
Только тогда Лажечников, хотя и с раздражением, отступился от своей затеи и открыл дверь.
– Он еще жив? – спросила Дашкова.
– К сожалению.
– И невредим?
– К сожалению, к сожалению.
Дидро был спасен. Дашкова с триумфом перевезла его в Зимний дворец, но петербургский паркет отныне горел у философа под ногами.
Несколько дней спустя он покинул и двор, и империю Северной Семирамиды.
Как и все французские ученые, он вернулся в Париж нагруженный бриллиантами, но нет сведений, что он вступил в хор своих предшественников, поющих хвалебные гимны Екатерине Второй и России.