Дик-умник
Шрифт:
Единорог мчался как ветер, а вечерний ветерок трепал всаднику волосы. Одной рукой Дик крепко-накрепко обхватил скакуна за шею, а другой вцепился в серебряный рог. "Тпру, Доббин, тпру!" - выкрикивал он снова и снова. Но единорог словно не слышал: он скакал все быстрее и быстрее, потому что узнал свой дом.
Как только Доббин завидел вдали невысокий зеленый холм, он тут
Дик и единорог добрались до холма в тот самый миг, когда последние лучи заходящего солнца увенчали его гребень, и в пологом зеленом склоне для них открылся вход, и они вошли внутрь. И оказались в ином мире, весьма похожем на наш, только вот Дику никогда еще не приходилось видеть такой зеленой травы, и таких высоких цветов, и таких ярких, чистых красок. Единорог отвез его на прекрасный, усыпанный луноцветами луг перед мерцающим белизною дворцом с башнями и шпилями. И, не успел Дик толком оглядеться по сторонам, как ворота дворца распахнулись и навстречу пришлецам выехали эльфы верхом на единорогах, а возглавляли процессию король с королевой. Они приветливо поздоровались с гостем, порадовались, что потерявшийся единорог наконец-то вернулся домой, и сама королева поблагодарила Дика за то, что тот заботился о жеребенке в незнакомом запредельном мире.
– Мы воистину в долгу перед тобою, - промолвила она голосом мелодичным, словно серебряная флейта.
– Проси любую награду, - проговорил король.
– Мне не нужна награда, - изумленно воскликнул Дик.
– Я и без того доволен и счастлив, что Доббин нашел родню.
В ту ночь Дик остался с эльфами и пировал вместе с ними. Он восседал за столом по правую руку от короля, пил медвяную росу из серебряной чаши, ел желудевые хлебцы и много других невиданных яств
Притомившись после танцев, Дик прилег на траву и заснул под переливы серебристых эльфийских голосов.
Проснувшись, он обнаружил, что лежит на траве у подножия холма, и солнце вовсю потешается над ним: дескать, заспался до полудня! Мальчуган сел, протер глаза и со всех сторон обдумал случившееся.
– Это было прекрасно, - сказал он себе, - прекрасно и удивительно. Сколько буду жить, никогда этого не забуду.
– Дик вздохнул.
– А теперь, наверное, придется вернуться домой и объяснить родителям, куда делся Доббин.
Паренек вскочил на ноги - и одежда показалась ему непривычно тяжелой. Он засунул руки в карманы куртки - и нашел по десять золотых монет в каждом, крупнее которых он отродясь не видывал. А на шее у него, подвешенный на тонкую цепочку, качался крохотный серебряный свисток. Дик поднес его к губам и обнаружил, что стоит только подуть, пусть даже совсем слабо, - и свисток заиграет чудеснейшие напевы.
Дик вернулся домой с монетами и свистком, вручил двадцать золотых отцу с матерью, - и те себя не помнили от радости и нахвалиться не могли на сына за то, что тот продал единорога так выгодно. А мальчуган молчал себе, не мешая родителям тараторить да рассуждать, да превозносить его до небес; ведь, расскажи он правду, его бы все равно не поняли.
А когда соседи прослышали, что Дик продал ни на что не годного единорога за двадцать золотых, они раз и навсегда перестали называть его Диком-Простаком. Теперь по всей округе мальчика величали Дик-Умник. А когда он принимался наигрывать на серебряной свистульке, и в тишине раздавались прекраснейшие напевы, люди больше не жаловались на шум, но улыбались, и от эльфийской музыки на сердце у них становилось легче.