Дикарь
Шрифт:
Лина схватила его за руку и заболтала снова.
— Правда, что говорят, будто вы отразили нападение десяти босяков?
— Неужели только десяти? А я слышал, что целой сотни, — насмешливо поглядывая на ломавшуюся барышню, вставил Базиль Футуров.
— И, что все они обратились в бегство, лишь только вы расправились с первым из них, — не унималась Лина.
— И убили ядовитую змею в лесу? — проговорили «попугайчики» в один голос.
— И дружны с какой-то Машей, нищенкой? — задала свой вопрос юная баронесса.
— О, как это великодушно
— Фи, с нищенкой? Не может быть! — опять раздался голос Лины.
— Нет, почему же, — вмешалась в разговор Ни, — раз эта девочка хорошая…
— Ах, вы не знаете этого народа! — с жестом презрения произнесла баронесса Тоня, — у них не может быть хороших, да кроме этого, что может быть общего между Вадимом и босячкой…
— Совершенно верно, — подтвердил Никс, старавшийся согласовать свои мнения с мнениями баронессы.
— Или, может быть, в этом доме вообще не принято делать различия? Ведь явился же вместе со всеми нами этот, как его… Капитон… которого мы, вероятно, должны будем занимать за столом…
— Как? Этого бородатого неуклюжего старика посадят за один стол? — почти испуганно прошептала баронесса Тони.
Братья Футуровы незаметно переглянулись между собою, и в глазах обоих зажглись насмешливые искорки.
— Я воображаю, баронесса, как вам хочется иметь подле себя за столом такого интересного, видавшего не мало видов на своем веку, кавалера, — не мог отказать себе в удовольствии поддразнить девушку Базиль.
— Нет, нет, баронесса обещала уже быть моей дамой! — поспешил ей на выручку Никс.
— Не бойся, Тони, я сяду подле тебя с другой стороны! — неизвестно почему покраснев, промямлил Герман, взглянув на Лину и стараясь уловить, какое впечатление произвел на нее его «рыцарский» жест.
Но Лина не обратила внимания на барона; она все еще не отставала от Вадима.
— Вы, надеюсь, не откажетесь быть моим кавалером, господин Дикарь?.. — смеясь, говорила она ему. — Не обижайтесь на это прозвище. Под этим прозвищем подразумевается непосредственность, красота, искренность. А я обожаю все это, — продолжала она напевать, играя лорнетом.
Дима попробовал было прекратить разговор, но Лина схватила его за руку.
— Нет, нет, теперь вы мой пленник, и я не выпущу вас ни за что! — засмеялась она, игриво ударяя его по руке лорнетом.
— И мы не выпустим, и мы не выпустим ни за что! — затрещали в один голос сестрички «попугайчики».
— Ни за что, ха-ха-ха! — вторила им Любинька.
И вот постепенно образовался кружок вокруг Димы. Лина, Любинька, Зозо и Даля, барон Герман и юная баронесса Тони схватились за руки и медленно закружились вокруг мальчика, очутившегося в центре этого круга.
— Милый Дикарь, очаровательный Дикарь, мы не выпустим вас! — продолжала напевать Лина.
Но тут случилось нечто совсем непредвиденное.
Дима рванулся в одну сторону. Его не пустили. Живая цепь тонких
— Ни за что, ни за что! — грянуло тут в ответ на его попытку уйти.
Смуглое лицо Димы заметно побледнело от гнева. И, прежде чем кто-либо из молодежи мог догадаться о том, что произойдет, он высоко подпрыгнул, схватившись обеими руками за плечо Германа фон Тага, и легко и ловко перепрыгнув через руки последнего и его сестрицы, выскочил из круга.
Юный барон едва устоял на ногах.
— Фи, как грубо! — процедил он сквозь зубы, посмотрев на Никса, — ваш брат, по-видимому, совсем не понимает шуток…
Никс, сконфуженный за брата, бросился к Диме и произнес чуть слышно:
— Совсем осрамился… Дикарем был, дикарем и останешься!..
— Прошу дорогих гостей к столу! — прозвучал в эту минуту голос хозяйки.
И вмиг все засуетилось, заволновалось в гостиной.
— Кавалеры, приглашайте своих дам! — вторил голосу хозяйки звучный и громкий голос хозяина.
Желая скрыться от слишком навязчивой дамы Лины, Дима поспешно юркнул за драпировку и примостился в глубокой нише окна. Отсюда ему хорошо было видно, как становились в пары гости, как кавалеры предлагали руки дамам, и как все, наконец, медленно двинулись в столовую.
ГЛАВА XIV
Праздник продолжается…
— Вы не откажетесь быть моим кавалером, Дима? Я здесь, как в лесу. Никого почти не знаю. И приглашена сюда только, благодаря сестре, постоянной посетительнице этого дома, — услышал Дима нежный, мелодичный голос.
Перед ним была высокая рыжеволосая незнакомка, с неправильным, несколько усталым лицом и с кроткими, добрыми карими глазами.
— О, не смотрите на меня так сурово! — всплеснув тонкими ручками, шепнула незнакомка при виде действительно нахмуренных бровей и сердитых взглядов Димы. — Право же, я сама не в лучшем положении, нежели вы!..
Это последнее восклицание дышало такой искренностью, что Дима сразу преисполнился доверия к ней.
— Пожалуйста, пожалуйста… — буркнул он, выступая, наконец, из своего убежища — Я… я…
Он не договорил, потому что рыженькая незнакомка протянула ему руку и повлекла его за собою в столовую, куда уже вошли последние пары…
И в эту самую минуту Дима вспомнил про Капитоныча.
— Виноват, — обратился он вдруг к своей «даме». — Должен предупредить вас, что рядом с нами будет сидеть… старик… Капитоныч… отставной матрос… если вам неудобно то…
Но рыжеволосая особа только весело рассмеялась в ответ.
— Кто вам сказал, что я не хочу быть в обществе вашего друга? Чудной вы мальчик! Ведь Капитоныч, если не ошибаюсь, тот бравый старик в матросской куртке с медалями и крестами на груди, который вон там стоит в нерешительности у дверей. Но ведь можно только гордиться таким почтенным, заслуженным соседом!