Дикарь
Шрифт:
Как только бот покинул зону безопасности моего корабля, нас сразу же взяли в плотную коробочку четыре звена тяжелых истребителей с эмблемами СБ на бортах и то ли сопровождали, то ли конвоировали таким вот образом до самой станции все полтора часа полета. При этом пилоты СБшных истребителей ничуть не стеснялись применять бортовое вооружение, неслабо так повредив парочку каких-то ботов, попытавшихся всего лишь приблизиться к нам. Все это свидетельствовало, что не слишком-то Гира и преувеличивала, когда говорила, что в системе, точнее вокруг меня и моих трофеев, творится что-то непонятное.
Но
Где-то минут через сорок такого вот передвижения по станции ИСБ, будто бы по занятой врагом территории, я вдруг замер и с удивлением осмотрелся вокруг. Все вроде бы то же самое, металлические стены коридора, герметично закрытые двери, ведущие то ли в какие-то помещения, то ли в целые сектора станции, слегка тускловатые светильники, вот только… странное и необычное для этой реальности сообщение нейросети, «Зафиксирована попытка ментального зондирования. Уровень опасности С7. Рекомендуется повысить плотность ментальных щитов на двенадцать процентов». В этот момент мы как раз вышли в небольшой холл, справа от нас расположилась большая герметичная дверь, скорее даже переборка, а прямо по направлению движения небольшой коридор, ведущий к шахте лифта.
— Гира, что находится за этой переборкой? — спросил я свою спутницу, указав на дверь.
— Научно-исследовательский сектор. Если не ошибаюсь, то здесь работают ксенобиологи.
— Тела чужих здесь?
— Нет, они двумя уровнями выше. Здесь проводят исследования чужих неразумных видов.
— Та тварь, из контейнера… она где-то на этом уровне?
— Да. Ее изучают как раз в этом секторе станции. Но можешь не волноваться, мы учли твои предупреждения и экранировали несколько помещений с помощью люксита.
— Где находится серпентейра?
— Уровнем выше. Мы выделили ей несколько помещений в жилой части станции, принадлежащего научно-исследовательскому сектору. Через несколько минут мы уже будем на месте. — Несколько секунд я раздумывал, а потом заявил.
— Нет. Сначала сюда. — И указал рукой на закрытую дверь.
— Макс, к сожалению, именно сейчас это невозможно. Сначала надо оформить
— Сколько?
— Пару часов. Допуск в эту часть научно-исследовательского сектора сначала надо согласовать с профессором Вэй, под руководством которого группа ксенобиологов изучает эту тварь. А он несколько… экстравагантен и очень сильно недолюбливает СБ.
— Хорошо… я подожду. А ты, чтобы немного сбить с него спесь, напомни ему, что именно я нашел и привез сюда эту тварь. Кстати, Империя до сих пор не оплатила мне мои трофеи, а значит я в любой момент могу затребовать все назад. В конце концов, это мое имущество и если он начнет очень уж сильно препятствовать, то я ведь могу и забрать его игрушку, забрать вообще.
— Хорошо, Макс, я тебя поняла и обязательно ему об этом напомню. Кстати, профессор и сам об этом знает и уже предлагал нам поговорить с тобой, он готов выкупить у тебя это существо за свои средства, — улыбнувшись сказала Гира.
— Нет проблем, пусть переводит на мой счет миллиард кредитов и эта тварь будет полностью в его распоряжении, — ответил я и вернул женщине улыбку, правда, больше похожую на оскал людоеда. А еще через двадцать минут мы уже входили в жилой сектор научно-исследовательского сектора станции.
Глава 40
Как оказалось, здесь нас уже ждали. Сопровождавшие нас дроиды остались за широкими и массивными дверями, отделяющими часть научно-исследовательского сектора от всего остального, командир штурмовиков, отвечающий за нашу безопасность, козырнул встречающему нас СБшнику, дескать, передаю в целости и сохранности, и наш конвой тоже куда-то ретировался, а мы с Гирой оказались в окружении доброго десятка самых разных разумных, которых объединяло только одно, уставший и какой-то измученно-затравленный вид.
— Лэра полковник! — метнулся к нам один из встречающих. — У нас очередное ЧП. Лаборантка профессора Солано, Кара Жиль, в реанимационной капсуле. Диагноз все тот же, инсульт и обширное кровоизлияние. А это ваш специалист? Надеюсь он хоть чем-нибудь сможет помочь, а то люди уже на последнем издыхании, все исследования остановлены, даже пищу и воду приходится нашей гостье доставлять с помощью дроида, все боятся даже находиться рядом с отведёнными ей помещениями, не говоря уже о том, чтобы зайти к ней.
И вот, наконец, мы на месте. Ну, как на месте, в небольшой комнатке, все стены которой превращены в огромные экраны, на которые идет сигнал с многочисленных камер и датчиков, установленных в двух помещениях, выделенных для серпентейры.
— Последние дни мы наблюдаем за ней только отсюда, — тихо сказал майор. — Да и то, мало это помогает. Иногда она смотрит прямо в камеры, а иногда кажется, что заглядывает прямо тебе в душу. Мне-то еще ничего, а вот некоторым сотрудникам хватает всего пары секунд, чтобы начинать чувствовать себя очень плохо и это еще повезет, если они отделаются простой потерей сознания.