Дикарь

Шеридан Миа

— Спасибо, что уделили мне время. Пожалуйста, если вспомните что-нибудь ещё, что сможет помочь в расследовании этого преступления, позвоните мне. Адрес электронной почты также указан на визитке, если вы будете так любезны, чтобы переслать мне результаты последнего исследования, над которым работал Дрисколл.

— Конечно.

Марк повернулся, чтобы уйти, когда заметил картину, висевшую на стене слева от двери. Он подошел ближе, изучая её.

— Фермопильское сражение, —

сказал доктор Свифт, подходя к нему и глядя на картину.

Марк взглянул на него.

— Такая же картина висит в доме Исаака Дрисколла.

Доктор Свифт посмотрел на него с легкой улыбкой.

— На самом деле именно Исаак повесил её здесь много лет назад, — его улыбка стала шире. — Боюсь, правительственным зданиям редко выделяют средства для косметического ремонта.

Марк достал блокнот и записал название сражения. Он обязательно почитает о нём позже.

— Она символизирует силу мужества, — продолжил доктор Сфифт, — возможность противостоять подавляющему большинству. И командную работу. Спартанцы победили.

— Это то, что так нравилось Дрисколлу в них? Он, должно быть, восхищался этой картиной, раз повесил её на работе и у себя дома. То, что он желал видеть в обществе, несмотря на то, что ежедневно видел доказательства обратного? Что стоит бороться, даже если кажется, что у тебя совсем нет шансов на успех?

— Возможно. Это был невероятный народ, значимая культура.

Марк бросил на фотографию последний взгляд.

— Еще раз спасибо, доктор.

— Не за что, — сказал доктор Свифт, не отрывая глаз от картины с изображением битвы. Он не отвел взгляда, даже когда Марк повернулся и вышел из комнаты.

Глава тринадцатая

Харпер

Наше время

Харпер отпустила медальон, и тот упал на рубашку Лукаса. Её сердце бешено колотилось. Волны мурашек раз за разом пробегали по телу. Во рту внезапно пересохло.

— Как? — прохрипела она. — Где?

Харпер покачала головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, обрушившегося на неё, стоило увидеть фотографию внутри. Это был медальон её мамы, тот самый, который был на ней, когда она умерла.

Её голова кружилась, и всю её словно трясло. Лукас повернулся и открыл дверь дома, шагнул внутрь и вопросительно посмотрел на неё. Она заметила, что его ноги все ещё были босыми, и, несмотря на собственное потрясение, поёжилась.

«Должно быть, он замерз».

Харпер последовала

за ним внутрь и закрыла дверь, но не прошла в комнату. Она прислонила винтовку к стене рядом с тем местом, где остановилась.

— Пожалуйста, расскажи мне, — попросила она, и на этот раз её голос звучал спокойнее, хотя сердце билось, как ненормальное.

— Я нашел это ожерелье в машине на дне каньона. Тогда у него была другая цепочка, но она порвалась. — Выражение лица Лукаса было настолько серьёзным, что Харпер не могла отвести взгляд. Он посмотрел на медальон. — А ты знаешь… знаешь этих людей?

Лукас, казалось, затаил дыхание, глядя на неё, его пальцы нашли медальон и слегка сжали, словно он делал то же самое сотни раз прежде, и это вошло в привычку.

— Да. Это моя семья, — прошептала она. — Ребенок, это я.

Лукас нахмурился, какое-то время собирался с мыслями, хотел что-то сказать, затем остановил себя.

— Ты, — в итоге сказал он и снова уставился на Харпер, словно пытаясь сравнить крошечное изображение ребёнка внутри медальона с взрослой женщиной, стоявшей перед ним.

— Мы попали в автокатастрофу, когда я была совсем маленькой. Я сумела как-то выбраться и отойти от машины, и в итоге меня нашли, в отличие от родителей.

Глаза Лукаса на мгновение задержались на её лице. Потом что-то смягчилось в его взгляде. Харпер увидела в нем понимание.

— Могу отвести тебя к ним, если хочешь.

Харпер отступила назад, хватаясь за дверной косяк, чтобы не упасть. Боже, она не могла в это поверить.

«Автомобиль. Автомобиль. Он нашёл машину».

Место последнего упокоения её родителей, то, что она так неустанно искала с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы идти одной в дикую местность. Она кивнула, слезы жгли ей глаза. Но не позволила им упасть, ей не хотелось делить свое горе с этим человеком, с этим незнакомцем. По правде говоря, она ни с кем не хотела делиться своим горем. Да, и не знала, как это делается.

— Когда? — спросила Харпер. — Как давно ты его нашёл?

— Пять зим назад.

Лукас слегка вздрогнул и откашлялся.

— Пять лет назад, — поправился он, как будто понял, что ответил неправильно в ту же секунду, как слова слетели с его языка.

«Боже, если бы я жила здесь, я бы, наверное, тоже рассчитывала время по тому, сколько зим пережила».

Но Харпер не могла думать об этом прямо сейчас, зная, что машина её родителей была так близко, и этот человек мог отвезти её туда. К её маме и папе…