Дикарь

Шеридан Миа

– Я в порядке, - сказала Харпер, забирая куртку и вешая её на крючок на стене.

Джеку понравилось, что она уже ориентируется в его доме, понравилось, что она ведёт себя так, будто живёт тут.

– Неужели вы искали меня?

– Да. Я звонил тебе несколько раз. Когда ты не ответила, я забеспокоился и вспомнил, как ты говорила, что собираешься приехать сюда.

Харпер нахмурилась.

– Я… я не видела, чтобы у меня были пропущенные звонки от вас. Связь здесь

работает с постоянными перебоями. Возможно, вы звонили, когда я уже была в зоне, где сеть совсем не ловит.

Агент бросил на Джека ещё один странный взгляд, которому Джек не мог подобрать названия. Но это был нехороший взгляд. Он показал Джеку, что агент боялся, что Джек может навредить Харпер, и пришёл, чтобы обезопасить её и спасти в случае необходимости. Когда Джёк был в здании шерифа, он заметил, что у агента красивые глаза, но теперь он ему совершенно не нравился.

– Получается, я увиливаю от помощи в расследовании.
– Харпер переводила взгляд с агента на Джека и обратно с нервной улыбкой на лице, будто хотела, чтобы они стали друзьями.

Агент коротко рассмеялся.

– Нет, всё в порядке. Я понимаю, почему ты осталась здесь. Помощник шерифа высадил меня на ближайшей дороге, и я немного прогулялся пешком. Лес очень красив и словно сделан изо льда.

Харпер снова нахмурилась.

– Мне очень жаль, что вам пришлось пойти на это из-за меня. Спасибо за заботу.
– Она посмотрела на Джека.
– Но на самом деле я в полном порядке.

Она улыбнулась ему и слегка покраснела. Джек пристально посмотрел на агента, надеясь, что тот заметил, как смутилась Харпер, и понял, что это значит.

– Вообще-то я рад, что приехал.
– Он слегка улыбнулся Джеку.
– Я всё равно хотел с тобой поговорить. Я выяснил несколько вещей, о которых, как мне кажется, тебе следует знать. И я надеюсь, что ты ответишь ещё на несколько вопросов.

– Не хотите ли присесть?
– вмешалась Харпер, ведя агента к столу.

Джек наблюдал за ними с минуту. Харпер указала на один из стульев, и поинтересовалась, удобно ли агенту. Именно там Джек сидел с Харпер, и он почувствовал, как что-то странное клокочет у него в груди. Нет, не клокочет… но… он ненавидел себя за то, что не мог даже себе объяснить, что испытывает. Возможно, если бы он смог понять, разобрать, что чувствует, то смог бы отговорить себя от этого. А так у него были лишь голые чувства и эмоции.

Когда они оба сели, Джек медленно подошёл к столу и присоединился к ним. Агент наблюдал за ним, выражение его лица было не злым, скорее озабоченным, и Джек посмотрел на него в ответ. Он знал, что если на него смотрит другой мужчина, то он не имеет права первым отвести взгляд, иначе этим он покажет свой страх. Агент тоже знал это, Джек мог сказать это наверняка.

– Лукас.

Харпер прочистила горло, взглянув при этом на Джека.

– Я что-то пропустил?

Джек вздохнул. Он назвал Харпер свое настоящее имя и не хотел, чтобы ей пришлось лгать ради него.

– Я солгал насчёт своего имени. Меня зовут Джек. Но я действительно не знаю своей фамилии.

Агент

склонил голову набок.

– Почему ты назвал мне вымышленное имя?

– Я не знал, можно ли вам доверять.

«И до сих пор не знаю».

Агент смотрел на него несколько секунд, затем кивнул.

– Понимаю.

Джек посмотрел на него и кивнул в ответ.

– Хорошо, Джек… не мог бы ты ещё раз рассказать мне, что ты помнишь о том, как тебя оставили здесь твои родители?

– Я… ничего не помню, кроме того, что я был один и мне пришлось… выживать.

– И это всё? И больше ничего? Ничего особенного, конкретного… как тебя оставляли здесь? Ничего до этого?

Джек покачал головой, не глядя на Харпер. Ему не хотелось лгать. Это казалось таким неправильным, постыдным, особенно, после того, как она поделилась с ним своими секретами. У него внутри началось настоящее сражение: он не знал, как поступить, изо всех сил стараясь понять, нужно ли ему лгать или нет?

Агент Галлахер вздохнул, и на минуту все затихли. В атмосфере в комнате что-то переменилось, отчего Джек растерялся и почувствовал себя неуверенно.

Агент сплел пальцы вместе, положив руки на стол.

– Джек, могу я рассказать тебе, почему я переехал сюда, в Монтану? Почему в пятьдесят четыре года я устроился на новую работу, вместо того чтобы остаться в Калифорнии на любимом привычном месте? В доме, куда мы с женой вложили столько труда и сил? В городе, в котором мы вырастили нашу дочь?

Джек попытался скрыть свое удивление. Он медленно кивнул. Харпер казалась не менее пораженной, глядя на агента во все глаза.

Агент Галлахер медленно выдохнул.

– Наш единственный ребенок, Эбби, умерла от лейкемии три года назад. Ей было двадцать лет. Она боролась с болезнью с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, и она закончила среднюю школу. Мы… - Его голос оборвался, и Джек услышал в нём глубокую печаль, словно далекий отклик чего-то, чему ты не можешь дать названия, но знаешь, что оно было частью тебя и теперь потеряно навсегда.
– Мы похоронили её и пытались найти смысл жить дальше.

Он долго молчал, глядя на свои руки.

Джек заметил, что на лице Харпер отразилась та же печаль, что и у агента Галлахера.

«Она добрая. Это хорошо».

Это заставило Джека почувствовать… тепло по отношению к ней.

– Однажды мы с женой были в продуктовом магазине и столкнулись с одной из лучших подруг Эбби, Эллой. Мы не видели её с тех пор, как похоронили… в общем, она была на шестом месяце беременности, взволнованная ожиданием своего первого ребенка. Я полагаю, мы делали всё правильно. Улыбались. Но… это сломило нас. Мы с женой пришли домой и долго сидели в тишине. Казалось, - он покачал головой, - казалось, словно мы потеряли её вновь. Потеряли её будущее. Всё то, что могло произойти. Мы поняли, что будем наблюдать - пусть даже издалека - как все друзья Эбби женятся, заводят детей… и это было невыносимо.