Дикарь
Шрифт:
Стоило Игорю подумать, что спарринг этих двоих пройдёт без применения каких бы то ни было стихийных навыков, как лысый, приняв кулак Артура на своё запястье, вдруг резким движением отвёл руку назад, проваливая своего оппонента. Он не хватал его, нет: со стороны всё выглядело так, будто кулак Артура буквально прилип к запястью лысого, заставляя черноволосого крепыша потерять равновесие и оступиться, оставляя корпус совершенно открытым, чем соперник не преминул воспользоваться. Вторая рука лысого, покрывшись какой-то непонятной субстанцией бурого цвета, врезалась в бок такого уязвимого
А в следующую секунду Артур взорвался.
На том месте, где он стоял какую-то секунду назад, бесшумно вспыхнуло облако из водного тумана, а уже в следующее мгновение Артур материализовался за спиной лысого бойца. Крепко схватив его за талию, крепыш резким движением выгнул поясницу назад, совершая головокружительный бросок.
Идеально выполненный борцовский суплекс буквально воткнул соперника головой в маты. Игорь, внимательно следящий за поединком, успел заметить, как лысина оппонента Артура покрылась всё той же субстанцией, тем самым смягчая удар. Впрочем, Артур и не думал останавливаться: неуловимым движением переместившись так, чтобы голова соперника оказалась в сгибе руки борца, он начал выполнять удушающий приём. Игорь не слишком хорошо разбирался в борьбе, однако слышал об этом приёме: кажется, его называли «север-юг».
Оппонент Артура сопротивлялся: непонятная субстанция перетекла на шею, защищая её от давления мощного бицепса, и борец — а в том, что Артур являлся борцом вольного стиля, не осталось никаких сомнений, - освободив вторую руку, начал методично вколачивать её в бок лысого бойца. От этого соперник отвлёкся, упустив контроль над шеей, и в следующую ладонь каратиста трижды стукнула по татами, признавая поражение.
На этом первый спарринг закончился. Встав, Артур протянул руку, помогая лысому парню подняться. Спарринг спаррингом, но настоящие бойцы всегда должны проявлять друг к другу уважение.
– Итак, в чём была ошибка Тимофея? — хлопнув в ладоши, громко спросил Михаил Сергеевич.
Спросил — и тут же поморщился от раздавшихся со всех сторон комментариев:
– Недостаточное давление в стойке!
– Отпустил контроль за элементом.
– Начал бороться, - кажется, это сказала Юля.
– В общем-то, вы все правы, - подвёл черту Глазунов. — С ярко выраженным борцом следует сражаться в стойке, не позволяя ему перевести схватку в партер. А упав — необходимо как можно скорее подняться, не давая ему развить своё преимущество. А для этого тоже необходимы навыки борьбы, не так ли, Тимофей?
Лысый парень в ответ пробурчал что-то невразумительное. Кажется, в своих тренировках он уделял борьбе не слишком много времени, предпочитая оттачивать ударную технику. Глазунов, не дождавшись новых комментариев, добавил:
– С другой стороны, будь у Тимофея более развит контроль над стихией, он вполне смог бы нивелировать преимущество Артура, просто покрываясь смолой и не позволяя нанести себе какого бы то ни было урона. В этом наша разница с обычными спортсменами: помимо полученных на тренировках навыков, каждый из нас обладает силой своей стихии, и этот факт может в любой момент повернуть ход поединка. Что и продемонстрировал Артур: избежав атаки с помощью своей туманной
Второй поединок запомнился Игорю гораздо хуже, чем первый. Ни один из бойцов не показал каких-то особых навыков: отказавшись от пластикового доспеха, оба сразу покрылись своими элементами: Антона украсили уже знакомые Игорю керамические пластины, а тело его соперника, не изменив своей формы, начало переливаться металлическими отсветами. Повернув голову к сидящей рядом Ксении, Игорь негромко поинтересовался:
– Какой элемент у Глеба?
Не оборачиваясь, чтобы не пропустить ни одного момента спарринга, девушка так же негромко пояснила:
– У Прилепина — алюминий. Не самый сильный элемент для металлиста, однако он неплохо его контролирует и способен поддерживать покров всего тела достаточно долгое время. В этом Антон ему проигрывает.
Так и получилось. Сойдясь в центре зала, бойцы начали без затей мутузить друг друга, даже не пытаясь применять какие-то тактические приёмы. Ничего удивительного, что рубка закончилась, когда керамика, покрывающая Антона, дала трещину, и он, пропустив особенно тяжелый удар в подбородок, рухнул на маты.
Глазунов поморщился, глядя на то, как Антон, непонимающе потряхивая головой, поднимается с татами:
– Думаю, тут комментировать нечего. Бессмысленная рубка превратилась в обычное соревнование на износ, в котором верх одерживает тот, кто лучше контролирует свой элемент. Зная об этом, Антону следовало бы получше продумать стратегию поединка, однако тогда он, конечно же, не был бы тем Антоном, которого мы знаем.
С разных сторон зала послышались понимающие смешки. Похоже, подшучивания над недалёким коллегой давно вошли здесь в норму. Впрочем, Антон не обижался: неловко пожав плечами, он покинул круг, заняв место среди зрителей и освобождая пространство для следующей пары.
На этот раз в кругу оказалась Юля, неведомо когда успевшая надеть плотно прилегающую к фигуре пластиковую броню. Напротив неё встала Ксения, сходу покрывшаяся доспехом, выглядевшим так, будто кто-то с головы до ног усыпал девушку переливающимся ярком свете ламп блёстками. Пока было непонятно, как будет проходить их поединок, но, даже не начавшись, он обещал быть красивым. Игорь весь обратился во внимание: ему не хотелось пропустить ни одного момента, где его новые коллеги будут демонстрировать свои способности.
Прогнозы сбылись: сойдясь в центре ринга, девушки сходу начали обмениваться быстрыми ударами. Приняв типичную для муай-тай стойку, Юля водила руками в воздухе, отвлекая соперницу и одновременно прощупывая дистанцию, в то время как Ксения, не слишком увлекаясь защитой, стремилась как можно скорее закончить бой, с самого начала энергично размахивая ногами. Похоже, её серебряный доспех был весьма эффективен: наносимые Юлей лоу-кики, хлёстко врезающиеся в бедра Ксении, не заставляли последнюю даже пошатнуться. Игорь поёжился: звуки от ударов темноволосой девушки громкими шлепками разносились по залу и даже выглядели весьма болезненными, однако Ксения, казалось, их практически не замечает.