Дикарь

Минеев Владимир

– Как давно твоя мама живёт в деревне?

– Год. Нет, чуть больше года. А, что?

Он задумчиво потрепал бороду.

– Может, я накручиваю себя, и это покушение не на тебя, а на неё? Правда, мотив пока не понятен. Мало информации для понимания.

– Что тебя ещё интересует?

– Расскажи о своей маме. Я понимаю, что ты всего знать не можешь, но хотя бы то, что знаешь.

Катя задумчиво похлопала в ладоши.

– Даже не знаю, что сказать. Странно, прожили столько лет вместе, а рассказать нечего. Одним словом, дед по отцу был директором совхоза. Бабушка домохозяйка, хотя иногда работала, заведующей склада. Дедушка по маме был главным инженером в совхозе, а бабашка главным зоотехником.

Отец начинал, как заведующим мастерскими, а мама главным бухгалтером. Потом дедушка – директор, по состоянию здоровья ушел на пенсию, а директором совхоза поставили моего отца. В начале девяностых, совхоз стал разваливаться, и пришел в упадок. Мы переехали в город, и отец приобрёл ресторан. Мы жили в деревне, и с отцом каждый день ездили в город. Он в свой ресторан, я в школу. Когда мне исполнилось восемнадцать, мне подарили автомобиль. Тот самый, который стал грудой металла под мостом. В ту пору, я уже закончила школу, и откровенно говоря, развлекалась. Да, в тот год отец купил квартиру, и мы переехали в город. В тот год, умер один дедушка. В тот год я поняла, что моё благосостояние зависит не от родителей, а от бабушек и дедушки. Тогда я впервые задумалась. Если умрут они, кто меня будет содержать? Тогда я стала искать себе богатого мужа. Вскоре поняла, что все они заняты, а устраивать соревнование, по перетягиванию одеяла на себя, не хотела. Двухтысячный год был самым трудным и драматичным. Умер второй дедушка, через месяц в автомобильной аварии, погибли обе бабушки. Они ехали на автобусе, и врезались в грузовик. Отец наотрез отказался меня финансировать. Теперь я думаю, что он правильно сделал, так как я вела праздный образ жизни. Тогда я поняла, что меня окружают лживые друзья. Они дружат со мной, потому лишь, что были деньги. Как только денег не стало, друзей тоже. Отец предложил поработать у него в ресторане официанткой, и я согласилась. Мама была против, и я впервые в жизни услышала, как они ругались. Через неделю, я услышала, как они ругались во второй раз, и мама переехала жить в деревню. Отец отправил меня на курсы рестораторов, а сам в это время женился на молодой. Вот, всё, что я могу рассказать.

– Хотя я просил, рассказать о своей маме, ты рассказала обо всей семье. Хорошо. Значит, первый скандал, произошел, после того, как отец взял тебя на работу. А слова ты слышала?

– Увы. Нужно не забывать, что мать и отец из деревни. Когда ругаются, это мат на мате, и ни одного нормального предложения или слова. Да, я слышала, что они ругаются, но понять невозможно. Кажется, я догадываюсь, почему ты спрашиваешь об этом. Ты думаешь, что это мама хотела меня убить?

– Я не думаю, а только предполагаю. Чтоб убить человека, нужен мотив. Вот, поэтому, хочу определить, кому это нужно. Хотя зачем мне чужие проблемы, у меня своих хватает. Собирайся, я провожу тебя до деревни.

– Но мы не успеем до темноты, – высказалась она.

– Правильно, так я и подсчитал. Мне нужно время, и оно у меня будет. Если там засада, но ночью в лес они не сунутся.

– Скажи, а ты не боишься ночью в лесу?

– Мой дед был егерем. С малых лет, я воспитывался у него. Это благодаря ему, для меня лес, как родной дом.

Они спустились по лестнице, он, дергая за проволочку, поднял её, и они пошли к дороге, перебираясь через поваленные деревья. Екатерина, наступая на сухой сук, вскрикивала, ойкала, если нога застревала, а он, молча, смотрел на неё. Она решила, что он над ней насмехается. Следуя за ним, она невольно обратила внимание на его походку. Как зверь, крадущейся к добыче, он передвигался бесшумно, плавно, не делая лишних движений. Да, действительно, лес для него, как родной дом. Когда выбрались на дорогу, он шагал быстро, и в тоже время, мягким кошачьим шагом. Она едва поспевала за ним, и быстро устала.

– Послушай,

у меня не такие длинные ноги, как у тебя. Если я буду постоянно за тобой бежать, то упаду через пять километров.

Он остановился, внимательно выслушал её, и смерил с головы до ног. По его глазам было видно, что он впервые заметил, что она ниже его ростом.

– Да, я понял из твоего рассказа, что ты избалованная девочка. Принцесса, которая искала мужа, способного носить тебя на руках. Если не хочешь сломать ноги, то сними туфли.

– Что!? Да босиком я сто метров не пройду. Ну, ты и дикарь!

– Дикарь, – подтвердил он, – но нести тебя на себе не буду. Вообще, что ты предлагаешь?

– Идти медленнее.

Он деловито, потрепал бороду.

– Это не входило в мои планы. Мы должны придти к одиннадцати, и не позже. Ладно, снимай свои туфли, и одень вот эти мокасины. – Он вытащил из-за пазухи, сшитые кожаные носки, и протянул ей.

Вот хитрец, подумала она про себя, ведь знал, что я не смогу быстро идти на каблуках.

– Да, они очень большие.

– Намотай на ноги, и мягче будет идти.

Она недоверчиво посмотрела на него. А он, как волшебник, извлек два рукава, от её же куртки, и как не в чём небывало, протянул ей.

– Я так думаю, что ты всё равно её не оденешь.

Катя прекрасно знала, что эта куртка у неё лежала на заднем сиденье. Да, практичный мужчина. Интересно, сколько ему лет? Впрочем, не важно, ей всегда нравились, мужчины в возрасте. Да, но при этом они должны быть богатыми. А, какое богатство у него? Интересно, у него есть деньги? Ну, хоть десять рублей.

– Как тебя зовут? Ты не сказал своего имени.

– Дикарь. Ты же сама выбрала мне имя.

Екатерина даже обиделась. Неужели так трудно сказать имя.

Тем временем, он приказал ей сесть на обочину дороги. Снял с неё туфли, и сунул за пазуху. Надел рукава на ноги, а сверху мокасины. Жестом велел подняться.

– Прочувствуй свои ноги, нет ли складок, а то мозоли натрёшь.

Она попыталась прочувствовать, но толи у неё не получилось, толи складок не было.

– Кажется, нормально.

– Когда кажется, креститься надо. Ладно, пошли.

Они прошли несколько метров, и Катя поняла, насколько удобнее идти в мокасинах, чем в туфлях на каблуках. Тут она вспомнила о прерванном разговоре.

– Я всё поняла. Честное слово забыла, что ты в розыске.

– Верно. Зачем тебе моё имя, если мы только попутчики. Вот, ты садишься в автобус. Ты на нём часто ездишь. Водителя знаешь в лицо. Почему ты не спрашиваешь его имя? Только потому, что вы непродолжительные попутчики. Мы тоже попутчики. Вот, провожу тебя до деревни, и если ты не подсадная утка, то возможно не увидимся больше никогда. Другие примеры тебя интересуют?

– Да.

– Ты когда-нибудь, отдыхала на курорте?

– Да, но только ребенком.

– Уверен, что ты знакомилась там с мальчиками.

– В общем, да.

– Сомневаюсь, что ты запомнила, хоть одно имя.

– Нет, не помню. А, какое отношение это имеет к нам?

– Если посмотреть с большого дерева, то самое прямое. Как только мы расстанемся, ты тут же забудешь, как меня звали.

– И, останешься ты в моей памяти – Дикарём.

– Пусть так, если совсем никак.

– А, сколько тебе лет?

– Достаточно, чтоб не терять голову от каждой привлекательной девушки или женщины.

Неожиданно, в лесу поднялась стая мелких птичек. Валентин, резко остановился, и остановил её. Она затаила дыхание.

– Что это? – спросила она шепотом.

Он несколько секунд присматривался, прислушивался, и усмехался.

– Зверь. Маленький зверь спугнул птиц.

– А, как ты определил? – недоверчиво спросила она.

– Эх, Катя, я на расстоянии километра, могу найти человека по щебетанию птиц.