Дикарь

Суржевская Марина

На холмахдурманяще пахло кедром и землей, солнце плескалось в ночных лужах, ползли из-под лежалых листьев желтые пушистые шарики цветов. Звенели птичьи трели, предвещая начало тепла. Первая птица мазнула крылом щеку, подлетев слишком близко. Я удивленно поднял голову, прищурился. Вторая покружила над головой, словно примериваясь к макушке. И тут же появилось ещё с десяток! Они стаей вертелись вокруг меня,издавая истошные крики, уже мало похожие на пение! Что за жротовы проделки?

– Отвалите! – рявкнул я, махнув рукой. И тут же получил снарядом птичьего

помета на голову! А потом на плечи! На куртку, штаны и даже ружье, которым пытался отмахиваться от свихнувшихся пернатых!

Взвыл и понесся в сторону родников. Однако одуревшие летуны устремились за мной, и каждая считала своим долгом оставить на мне одну, а то и несколько своих меток! угаясь и шипя сквозь зубы, я добрался пещеры, в которой стояла лужа холодной воды,и только тут догадался стянуть куртку и обнюхать ее. Сквозь резкий и кислый запах птичьего помета пробился другой - сладковатый. Знакомый. Такие капельки помогают уснуть . А еще приманивают пернатых!

Я отчетливо скрипнул зубами, почесал макушку. Взвыл, ощутив помет в волосах. И от мысли, что снова придется себя отмывать, лезть в воду, стирать вещи, мерзнуть, совесть уползла в самую дальнюю нору моей души. Верно, пряталась от гадкого запашка.

Вот гадина рыжая!

Я предвкушающе оскалился. Ничего. Ночью посмотрим, как эта проныра будет визжать и плакать. Знатное будет развлечение!

ГЛАВ 7

Среди ночи меня разбудил скрежет и царапанье возле двери. Я с досадой потерла глаза, отгоняя сон, что убеждал плюнуть на звуки и снова свернуться клубочком под одеялом. Но царапанье повторилось, к нему добавилось какое–то ворчание. Я со вздохом села на кровати, посмотрела на Линк. Та глубоко спала, разметавшись во сне. Укрыла девочку и, сунув ноги в домашние туфли, пошла к двери.

Верно, это Пых, которому не нравится ночевать в корзине на пороге. Вот и скулит, просит, чтобы его пустили в теплый дом!

Я накинула шаль, отодвинула стул, подпирающий дверь, и распахнула створку.

В Кронвельгарде нет такой темноты. Улицы освещены электрическими и газовыми фонарями, из окон домов льется свет. По крайней мере, там, где жила я, ночи были мутно-серыми, с желтыми и голубыми пятнами.

А здесь, в Дейлише, ночь напоминала суп из томатов и черных древесных грибов – крепкий, густой, плотный. Tонкий юный месяц болтался в этой густоте, как серебряая ложечка в тарелке. Туман лежал во дворе маревом, укутывая деревья, заросли кустарников, бочку с водой.

– Пых,ты здесь?
– почему-то шепотом спросила я. И осеклась, увидев мирно дрыгающего во сне лапами мангута. Но если Пых сопит в корзине, то кто царапал дверь? Стоило подумать,и я увидела ГО. игура выплыла из тумана – скрюченная и жуткая. Самый страшный кошмар любого человека, порождение ночного ужаса. Хаосники,так они назывались, и раньше я не думала почему. А теперь поняла. Это создание было сосредоточием буйства и неправильности. Словно шарнирная кукла, дергающаяся в разные стороны. Одно плечо выше другого, хребет выгнут под неестественным

углом, челюсть свисает, а с тонких белых губ падает слюна. Одет в лохмотья, но самое страшное - это глаза: дикие, нечеловеческие, глядящие в разные стороны.

Хаосник – это крайняя стадия проявления магии. На лестнице силы в самом низу стоят штилевые, такие, как я. Чуть выше – грозовые, потом шквалистые и самые сильные и редкие – штормовые маги. А ещё есть хаосники. Это те, чья сила выплескивается в окружающий мир рывками, хаотичными и беспорядочными. Маг не контролирует этот поток и не может сдержать его. Я свою силу спокойно удерживаю внутри, а вот хаосники – нет. Поэтому они чрезвычайно опасны. К тому же, на последней стадии хаосник теряет и разум, и человечность, превращаясь в животное – дикое и агрессивное.

– У-у-у-у! – завыло чудовище, делая дерганый шаг ко мне.

Ужас приковал к месту не хуже цепей. Я просто не могла сдвинуться, глядя на приближающийся ко мне кошмар. Кто–то разумный внутри меня разглядывал то, что когда-то было человеком и даже магом. И отмечал со странной отрешенностью, что убьет меня мужчина, которому около тридцати лет, череп лысый, глаза цвета неопределенного, руки неестественно длинные и уже тянутся меня задушить . В прорехах развевающегося рваного плаща видно тело- белое, с синим отливом. Или это все туман?

– Сожру-у-у-у! – зaклекотало-заскрежетало существо и сделало ещё шаг.

Линк. Мысль возникла в голове, как вспышка света. Линк в доме, спит. И когда хаосник расправится со мной, он пойдет в дом. Если эта тварь приблизится к моей девочке…

Нет, я не думала. Разум помахал мне рукой, оставив лишь инстинкты. Защитить Линк от угрозы, спасти, укрыть! Я схватила первое, что попалось под руку, а попались мне вилы, и понеслась вперед,издавая вопль, достойный предводителя какого-нибудь древнего и очень винственного племени!

– А-а-а-а!!! – орала я, почти ничего не видя и не слыша. В ушах колотилась кровь, сердце стучало так, что вот-вот окажется на языке, а тело покрылось холодным потом. Но я неслась и вопила, не рассуждая, подчиняясь лишь желанию защитить.

Туман сыграл со мной злую шутку, уже через минуту я увязла в нем, крутясь на месте и пытаясь хоть что–то рассмотреть . Хаосни пропал,и, потрясая вилами и пятясь задом, я вернулась к порогу. Теплый ветер лизнул двор, сдувая клочки мути и оголяя деревья с кустами и бочкой. Пространство очистилось, а луна налилась светом, заливая двор золотом. Ясная, красивая южная ночь. И никакого хаосника!

Я бухнулась на порожек, не в силах ни встать, ни выпустить вилы.

И, кажется,только сейчас я осознала произошедшее. Голова закружилась, горло сдавило комком. Я всхлипнула, стараясь делать это тихо. Потом еще раз. И снова, размазывая по щекам соленые слезы. А когда рядом возникла темная фигура, вскочила и снова чуть не заорала.

ИстрХенсли. Верно, я разбудила его своим криком. Стоит, смотрит, хмурится. Руки в карманах куртки, словно ему снова холодно.

Я сердито стерла слезы и облизала губы.