Дикарь
Шрифт:
Когда начало темнеть, я накормила девочку лепешкой с сыром, решительно отобрала печенье, искупала в тазу, что мы купили, и отправила спать на диван.
Сама же после водных процедур накинула шаль и вышла на порог. Прислонилась к косяку, закинула голову. В Кронвельгарде небо низкое, серое, всегда затянутое свинцовой хмарью. А здесь – словно бархатный купол, на котором медленно зажигаются золотые огни.
Постояла так, рассматривая небосвод, покосилась на темную половину соседа. Ни звука. И пожав плечами, тоже отправилась спать.
Глава 3
Ужасный, ужасный Злыдняклют, вздыхал Заяц. И
Очнулся от жуткого холода. По ощущениям, у меня отмерзли ноги и вся нижняя часть тела. Вот так и казалось – опущу взгляд, а там расколотые куски льда, все, что от меня осталось. Холод – мой постоянный спутник, как и боль. И когда уже закончится эта бесконечная зима? От нее не спасает ни меховая одежда, ни жар южного солнца. Зима у меня внутри – лютая и беспощадная. Вечная.
Ну и к тому же подвал. Холод снаружи и холод внутри – это уж слишком.
Какого жрота я залез в подвал?
Кряхтя как столетний дуб и не чувствуя тела, я перевернулся, поморгал, рассматривая низкие каменные своды. Подземелье здесь основательное, сделанное для хранения бочонков с вином и прочих запасов. В углу и правда стоят ящики с какой-то едой, но чаще это место используется для того, чтобы я не сошел с ума. Ну и чтобы случайно заблудившиеся горожане не слышали воплей.
Снова моргнул, пытаясь вспомнить события, приведшие меня на этот стылый пол. Девчонка. Вернее, две. Одна взрослая и рыжая, другая мелкая и глазастая. Обе одинаково неприятные. И голая спина за стеклом. Вот почему я сейчас пытаюсь доползти до лестницы, ощущая тошноту, ужасающую слабость и отголоски боли. Благо мандрагора подействовала, и приступ закончился. Значит, у меня есть немного времени. Перерыв перед следующим. Моя боль хитрая и изворотливая, она не нападает два раза подряд. Неинтересно ей кусать меня вот такого – почти дохлого. Нет, она подождет, пока я наберусь сил, пока окрепну достаточно, чтобы выть и кататься по полу.
Иногда мне кажется, что боль живее и разумнее меня.
Шипя и ругаясь, я вполз на ступеньку, потом вторую. Живот свело от голода, но я точно знал, что сейчас не смогу съесть ни крошки. Надо подождать. Интересно, сколько прошло времени на этот раз?
Цепляясь за предусмотрительно натянутый канат с узлами, я добрался до холла и рухнул на светлые доски пола. Полежал, отдыхая. По стеночке поднялся, доковылял до комода, вытащил еще один пузырек, глотнул. Посидел на полу, моргая и втягивая воздух. Заставил себя встать. Надо размять окоченевшее тело, иначе совсем замерзну. Походил по комнате, натыкаясь на стены, добрался до двери. Засов на створке надежно отделял меня от внешнего мира, поднял его с трудом. Оперся на стоящую тут же палку. И зажмурился, когда в лицо хлынул солнечный свет. Утро. Интересно, какого дня?
Хмыкнул и, запахнув свою куртку, побрел в сторону сада, там стоят солнечные камни, у которых можно хоть немного погреться. Но, увы, до них я не дошел. Потому что наткнулся на девчонку. Ту, которая взрослая. Она нагло раскапывала землю возле ограды, рыхлила ее вилами и даже улыбалась. Наверняка замышляла посадить какую-нибудь гадость вроде цветов.
Увидела меня, охнула и застыла, вытаращив глаза и схватившись за вилы. Я окинул ее внимательным взглядом. Сегодня рыжие кудри завязаны пучком на макушке, шляпки нет.
Вроде и одета для работы, а все равно – слишком яркая. От огненной макушки до желтых носков, что торчат из ботинок. Вся сосредоточие цвета – зеленый, красный, синий, желтый… у меня даже в глазах зарябило. Уставился на ее колени – бледные.
Поняв, куда я смотрю, девчонка пискнула негодующе и дернула платье, закрывая ноги. Я перевел взгляд на ее лицо. Значит, не ошибся, действительно веснушки. Золотистые, по всему носу и на щеках. А глаза светло-карие, с крапинками, словно тоже – веснушками. И да, совсем эта особа не во вкусе Гордона. Хотя он мог и измениться – вкус. Все-таки слишком давно мы не виделись с братом. Он не спешил навестить неудачника и отшельника вроде меня. Думаю, он был бы рад и вовсе забыть, что на фамильном стяге есть такое позорное пятно, как я.
Что ж, где-то я был с ним согласен.
– С вами… все в порядке? – дрожащим голосом спросила девушка. София. Так ее зовут. Облизала сухие губы, нахмурилась, не спуская с меня взгляда. Занятная. Обычно никто не смотрит мне в глаза. В редких случаях, когда приходится посещать Дейлиш, я вижу, как горожане торопливо переходят на другую сторону улицы, стоит увидеть меня, разбегаются, как крысы при виде бешеной лисы. Хотя я их не виню. И понимаю. Но давненько никто не пялился мне в лицо вот так – остро, внимательно и без доли стеснения. Девица оказалась наглой.
– У нас есть еда, – неожиданно сказала она, все так же глазея на меня. – Не много, но… и горячий чай! И даже печенье. Хотя нет, печенье Линк уже слопала. Зато остались сыр и кусок пирога. Если хотите, если…
– Убирайтесь, – оборвал я. Получилось со свистом, словно куском деревяшки по стеклу. Внутри от ее предложения снова взметнулся холод, хоть я и знал, что слишком рано для нового приступа.
Рыжая опешила, моргнула.
– Но ведь…
– Я сказал, убирайтесь. – Сделал к ней шаг, нависая сверху. – Вы глухая? Или глупая?
– Но я… – Она вдруг выпрямила спину и сверкнула глазами. Как кошка, надо же. – Мы никуда не уйдем! Можете хоть обвыгоняться!
Обвыгоняться? Эта особа не знает, что нет такого слова? Сдается мне, Академию Изящной Словесности Кронвельгарда она не заканчивала.
– Я позволил вам тут остаться на ночь, – прохрипел я. – Теперь же собирайте свои пожитки и выметайтесь по-хорошему! Ясно вам?
– Мы останемся в этом доме! – Голос слегка дрожал, но девица продолжала сверкать глазами. Будто меня можно этим испугать. Или вилами, которые она так воинственно держит! – Мы никуда не уедем, потому что имеем право здесь жить. Так же, как и вы, истр Хенсли!
– Успели навести справки? – оскалился я.
– Я поговорила с градоначальником, – ее нос задрался еще выше, хотя куда уж выше-то!
Надеюсь, Фирсу хватило ума не распускать язык?
– Ваше проживание в доме совершенно законно, – торопливо добавила девушка. – Вы же понимаете, я должна была… убедиться, что вы не какой-нибудь забулдыга…
Забулдыга? Точно, никакой академии. И, увы, я гораздо хуже обычного бродяги, залезшего переночевать.
– Я не знала, что здесь кто-то живет, – тихо и как-то растерянно закончила она. – Мне никто не сказал. Поверенный утверждал, что дом пустует. Вы родственник кого-то из рода Лангранж?