Дикари

Мож Роже

Котий вытащил из-под рубашки кожаную сумку, где были спрятаны самые ценные вещи, и достал оттуда пучок калиновых веточек, полученных после погребения Манчинии от офицера-легионера, который просил его как можно скорее покинуть Рим. Он протянул их персу.

Тот взял и, не развязывая ленточку, неторопливо пересчитал веточки. Он насчитал их восемь, пересчитал еще раз, ветеран молча смотрел на него. Котий не знал, что восемь веточек означали, что гости были друзьями. При двенадцати нужно было бы проявить исключительное почтение.

Тодж

еще раз посмотрел на веточки, потом на собеседника, но без тени улыбки, не проявляя никакой любезности, и Котий начал испытывать некоторое беспокойство.

– Сколько дней прошло с тех пор, как вы видели Суллу, который дал вам этот опознавательный знак?

– Мы находимся в пути вот уже двадцать семь дней.

Тодж покачал головой:

– Для меня вы желанные гости и можете жить столько времени, сколько захотите. Но вам нужно сначала поговорить вон с теми, – указал он на чиновников. – А когда будешь говорить, то уточняй, что пришел от Суллы.

– А почему? – спросил, изумившись, Котий.

– Почему... – разочарованно произнес перс. – А каковы были дела Суллы, когда вы расстались с ним?

– Да... у него были трудности в Городе, мы, сколько могли, помогали ему. Так и стали друзьями.

– Сулла был осужден и отдан на растерзание зверям, а его имущество конфисковано, – внезапно, без всякой подготовки, объявил Тодж.

Для Котия это был удар. Сулла был приговорен к бесчестной смерти, достойной только воров и преступников...

– Великие боги! – вполголоса произнес ветеран. – Возможно ли перенести такой позор?

– Эта ферма арестована вместе со всем находящимся здесь имуществом, впоследствии все будет продано, и мы, его бывшие пленники, тоже. Эти чиновники приехали, чтобы заняться всеми делами, связанными с продажей, вот почему я сказал тебе, что ты должен спросить их согласия. Все остальное написано на двери, можешь прочесть.

Ветеран подошел к деревянной дощечке, которую видел, когда входил, и прочел, что ферма Суллы, бывшего офицера-легионера, уголовно осужденного за подделку и незаконное присвоение наследства, отныне находится под секвестром и что управляющий имуществом Луций Меллий Итифор назначен прокуратором Вьенны синдиком фермы и должен обеспечить ее сохранность и произвести опись всего живого и мертвого инвентаря для подготовки к торгам.

Котий подошел к своим товарищам, чтобы сообщить им страшное известие. Те, кто умел читать, совершенно потрясенные, стояли перед деревянной дощечкой с омерзительным текстом. Потом Котий вернулся во двор и подошел наконец к двоим мужчинам, одетым в тоги.

– Ave, – сказал он. – Я – ветеран Котий. Кто из вас Луций Меллий?

– Ни один, ни другой, – ответил один из них. – Мы – служащие его конторы.

– Мои товарищи и я освободились от службы и ищем место для поселения. Эта ферма продается?

– Она будет продаваться, – ответил клерк.

– Мы проделали долгий путь. Не могли бы

мы здесь отдохнуть несколько дней?

Служащий пожал плечами:

– Если вы ничего не повредите и не будете мешать жизни фермы, то мы не видим никаких препятствий, тем более что вы – ветераны, отслужившие свое...

– Я благодарю вас, – сказал Котий и повернулся к своим товарищам, чтобы рукой показать им, что можно входить.

Один из персов поставил их повозку под навес и помог распрячь мулов, объясняя при этом, где находится поилка. Тодж сам провел их в ригу, где они смогли разместиться. Котий снова вернулся к двум чиновникам, которые занимались секвестром.

– Возможно ли нам приобрести эту ферму? – спросил он. – У нас есть деньги, полученные из пекулия, и еще кое-какие сбережения. Нас всего одиннадцать, и мы могли бы объединиться. Не знаете, можно ли в городе получить недостающую для покупки фермы сумму?

Клерк снова пожал плечами. Гак он обычно, и суровым тоном, отвечал на вопросы.

– Банк в Лугдунуме или Вьенне мог бы это сделать, под залог недвижимости. Нужно только туда добраться.

– Я как раз и хотел узнать, – продолжал Котий. – Можно ли это сделать здесь, в этой местности?

– Все можно, – опять пожимая плечами, ответил клерк, – если имеешь дело с серьезными людьми. Вам должны поверить, вот если бы вы нашли банкира, который сам служил, например в легионах, то почему бы и нет?

– Не могли бы мы начать дело о продаже прямо сейчас?

– Только после того, как вы составите соответствующую бумагу и образуете товарищество, в котором вы все сообща будете отвечать перед законом за ту сумму, которую вы собираетесь занять...

– Где мне взять бланк такого документа? – продолжал расспрашивать Котий.

– В конторе управляющего Итифора, в городе Вьенна, на улице Митиллиа, за театром.

– А вы не знаете, много ли желающих купить ферму? – задал еще один вопрос Котий.

– Я не занимаюсь догадками, – нетерпеливо ответил клерк, опять пожимая плечами и давая понять, что вопросов было слишком много. – Сообщение о секвестре пришло в контору позавчера, а распоряжение было составлено только сегодня. Управляющий Итифор займется этим делом с завтрашнего дня. Так что я знаю не больше вашего, единственное, что мне кажется очевидным, – это то, что ферма в хорошем состоянии. Поэтому...

– Я завтра же поеду во Вьенну, в ваше заведение, за бланком, – сказал Котий.

– Мы не продавцы лекарств или косметики, поэтому у нас не заведение, а контора...

Но постепенно клерк начал осознавать, что был не очень любезен, поэтому решил немного подсластить горечь. Однажды он уже получил пощечину от бывшего вояки, с которым говорил таким же тоном по поводу продажи арестованного скота, а этот детина на вид был редким силачом.

– Иногда мы берем с собой несколько бланков, – объявил он. – Я могу дать тебе два-три.