Дикари

Мож Роже

Она откинула набедренную повязку, обнажив черное руно волос. Сулла попытался возразить, но она закрыла ему рот своей здоровой рукой. Он промолчал, а она привлекла его к себе за шею.

Сулла увидел, что в комнате осталась лишь одна из пяти молодых девушек. Она подошла к кровати и помогла Сулле снять белую ночную рубашку. Потом, когда Ашаика прильнула своими губами к губам галла, молодая девушка принялась ласкать ее.

* * *

Сулла проспал несколько часов. Проснувшись, обнаружил возле себя Ашаику. Молодая девушка, которая помогла ему любить карфагенянку, спала на животе, крестообразно раскинув руки, на ковре у изножья

кровати из слоновой кости. Галл приподнялся, опираясь на локоть, разбудив тем самым Ашаику. Она открыла глаза.

– Не хочешь больше спать? – спросила она тихим голосом.

– Не сейчас, – ответил он.

– Ну, тогда поговорим, – улыбнулась она.

– Но мне нечего сказать... Пожалуй, кроме того, что я не сержусь на тебя за мое похищение. Ты воспользовалась силой своих ретиариев, чтобы положить в эту кровать...

– Я удовлетворена твоим заявлением, – рассмеялась она, прижимаясь к нему. – Но нам еще нужно поговорить. Я желала увидеться не только потому, что вбила себе в голову заняться с тобой любовью. Я придаю большое значение тому, что произошло между нами на этой кровати. Есть нечто более важное... Уезжай, и без промедления, из Рима. Откажись от задуманного, если ты не хочешь умереть или хуже того.

Сулла посмотрел на нее. Она выдержала его взгляд.

– Не ты первая мне это советуешь, – ответил он.

– Кто еще? – спросила она.

– Префект ночных стражей, сам Кассий Лонгин.

– И тебе недостаточно?

– Нет, как видишь, раз тебе приходится мне это повторять. Тогда скажи мне... Предупреждение исходит от тех же людей, что воспользовались услугами префекта ночных стражей? Конечно, слышать это из твоих уст гораздо приятнее, чем от Кассия Лонгина. У него такой омерзительный рот, какой только можно себе вообразить...

– Послушай! – сказала она. – У меня подписанный контракт с Лацертием на игры. Он приезжал ко мне в Карфаген, вот почему я в Риме с моими людьми и лошадьми и не подозревала, что происходило вокруг него и Менезия. Лишь только знала, что он был владельцем той Металлы, с которой мне предстояло биться... Я – свободная женщина, в отличие от унаследованной тобой рабыни. И я ничего не должна Лацертию, кроме того, что записано в контракте. Лацертий заплатил мне огромную сумму. Ведь я одна могу помериться силой с твоей возницей. И мне хотелось выступить на арене столицы империи в день открытия амфитеатра Колизея. И убью Металлу на самой большой и красивой арене, которая когда-либо существовала, а потом вернусь в Карфаген и больше биться ни с кем не буду... А в остальном, как, например, сегодня вечером, есть желание, и я говорю... А желание есть, и очень большое, как ты мог заметить, – улыбаясь, закончила она.

Сулла задумался на какое-то время, затем спросил:

– А почему ты так уверена, что убьешь Металлу?

– Неподалеку от Карфагена, один день езды на лошади, находится лес. В нем живет человек, долгие годы бывший любовником моей матери, и предсказывает будущее. Он всегда беспокоился обо мне, хотя я не его дочь. Я всегда знала наперед, что меня ожидает. Перед тем как подписать контракт Лацертия, я поехала к нему, и он сказал мне, что я убью свою римскую соперницу и вернусь живой и невредимой...

Сулла подумал о Металле, которая лежала в горячке после наказания кнутом, и ничего не сказал.

– Предупреждал меня о том, что встречу человека и он всколыхнет мою душу. И мое сердце забилось...

Я хочу спасти тебя. Люди Лацертия так заняты своими махинациями и кознями, что часто высказываются при мне, как будто я дурочка, годная только для выступлений на арене. И мои люди также общаются с челядью Лацертия, а потом докладывают мне. Вот я и в курсе, что они хотят тебя убить. Не важно, как это случится, но это произойдет, и раньше, чем завершится эта неделя, как мне сказали... Больше ничего тебе не скажу... Поэтому прошу, не выходи отсюда до завтрашнего утра и позволь увезти к себе в Карфаген. Никто ничего не узнает, там и дождешься меня. У меня все устроено так же, как и здесь. Большой дом, сады и девушки... – Ашаика указала здоровой рукой на ковер, где спала ее нагая служанка. – Они скрасят твое ожидание. Я знаю про твою ферму в Галлии. У меня у самой много поместий в Африке, и ты займешься ими, если тебе это нравится. Там тоже растет зерно и много солнца зимой. Не то что в твоей стране! – Она прервалась на некоторое время, а потом добавила: – И я буду любить тебя.

Сулла по-прежнему хранил молчание.

– Я буду любить тебя, потому что хочу жить и не ищу больше смерти.

Она ждала от Суллы ответа.

– А твой лесной прорицатель, – спросил тот с иронией, – не сказал тебе, будет ли тебя тоже любить тот человек, которого полюбишь в Риме ты?

– Нет! – ответила она, силясь улыбнуться.

– И не любопытно было его расспросить? – улыбнулся он в свою очередь.

– Тоже нет! И представь себе, не хочу знать. Люблю мечтать до последнего момента...

Сулла взял ее за руку.

– Ты красива и благородна. Меня тронула твоя забота. Но я должен закончить то, что начал. Не сердись. Ты сама долгие годы рисковала своей жизнью. Ведь никто не принуждал тебя. Ты могла бы и не подписывать контракт с Лацертием. Что до меня, я обязан исполнить предсмертную волю Менезия. После, как и ты, я остановлюсь.

Она не позволила ему убрать руку со своей руки и снова притянула его к себе.

Глава 16

Любитель молоденьких мальчиков

Сулла смешался с потоком людей, направлявшихся в Рим по Аппиевой дороге. Все время спрашивал себя, не правду ли говорила прекрасная Ашаика. Или все-таки действовала она по указанию Лацертия. Префект ночных стражей на свой манер, но первым посоветовал ему покинуть город. Даже попытался покончить с галлом там, в «Двух жаворонках».

Но завещание Менезия, оглашенное несколько дней спустя, все изменило. И самым совершенным образом – превратив Суллу в наследника Менезия. Теперь же убийство бывшего офицера-легионера, который к тому же поклялся найти отравителей патриция, вызвало бы невиданный скандал. Итак, пришлось интриговать вокруг Тита Цезаря, этого императора, не желавшего больше крови у своего трона, когда тот поинтересовался, что же случилось с кандидатом на пост трибуна незадолго до выборов. И второй труп – это было бы уже слишком.

Его недоброжелатели должны были учитывать все обстоятельства. Если предупреждение карфагенянки исходило от них, то они ясно давали ему понять: вот тебе декада, отказывайся от мести и уезжай прочь. Значит, у Суллы было всего десять дней на то, чтобы разведать дорогу к убийцам Менезия. Тот несчастный, которого он бросил в ларь для зерна в конюшне «Двух жаворонков», назвал имя сутенера Ихтиоса. Он принимал участие в отравлении Менезия. И нужно начинать с самого Ихтиоса, и сегодня же вечером.