Дикари
Шрифт:
Боги не оставят Суллу! Они послали к нему любящую женщину, и Венера о них позаботится, вызвав в Цезаре желание обладать Манчинией. Молодая женщина решила пойти после полудня и после свидания с Суллой в новый храм, построенный около цирка Фламиния[66], и совершить там жертвоприношение Венере. Богиня не оставит ее, когда она взойдет на императорское ложе, и внушит императору сострадание к Сулле. Венера обеспечит победу любви над темными силами...
Голос Мнестра вывел Манчинию из ее мечтательных обращений к богам.
– Я подумал, – сказал он усталым голосом. – Вези меня во дворец Менезия в своих носилках. Предпочитаю отдаться на милость Сулле. Если с Лацертия и прочих не сорвать
Мнестр встал с табурета. Голос его к концу окреп. Он посмотрел на столбики золота, лежавшие на столе, и с удивлением отметил, что у него даже не возникло желания собрать золотую россыпь, которую он выиграл, последний раз метнув кости.
* * *
Из своего укрытия Котий увидел появившегося мальчугана в лохмотьях. Его инстинкт воина, много повидавшего за годы военных кампаний, подсказал ему, что надетые лохмотья уж слишком рваные и совсем не гармонировали со смелым взглядом и сытым лицом ребенка. Мальчик остановился, прислушался к тишине во дворе и внимательно поглядел вокруг. Его маневр показался Котию характерным для того, кого на военном языке называют дозорным: выбирается всадник или пехотинец, которого одного отправляют в разведку или в боковой авангард, когда ожидают начала каких-то событий.
И действительно, как только мальчик убедился, что все в порядке, он направился к лестнице и без опаски поднялся по ступенькам. Котий осторожно пересек пустынную мастерскую до того места, откуда он мог видеть, встав за полуоткрытым деревянным ставнем, галерею и ряд запертых дверей. Одна, несомненно, вела в укрытие Мнестра. Мальчик дошел до последней двери, постучал несколько раз, остановился и постучал еще два раза. Котий был очень доволен, запомнив условный сигнал, который предупреждал беглеца о том, что он может без опасений открывать посетителям. Знание пароля облегчит операцию с похищением Мнестра.
Дверь открылась, собеседники обменялись несколькими фразами, но так тихо, что ветеран не понял, о чем шла речь. Но он различил женское лицо с платком на голове. Потом дверь закрылась, и мальчик на галерее вернулся туда, откуда пришел.
Котий нахмурил брови. У Мнестра находился кто-то еще. Это усложняло задачу, но не представляло серьезного препятствия. Он и трое его товарищей справятся и с одним и с другим без труда. Женщину свяжут, заткнут ей рот и оставят на месте. Достаточно только закрыть лица на время проведения операции, чтобы она не смогла описать нападавших.
Мальчуган, спустившись по лестнице, на сей раз решительным шагом пересек двор и вышел на улицу. Котий хотел было тоже подняться по лестнице и дойти до двери Мнестра послушать, о чем говорят в комнате. Что конечно же было очень рискованно, особенно днем: вдруг женщина именно в этот момент решит выйти. Он отказался от своей мысли и очень скоро поздравил себя с этим решением: к его великому удивлению, он услышал топот лошадиных копыт по мостовой. Мальчик возвращался, ведя за собой мула, запряженного в носилки; второй мул шел в упряжи сзади... Тут Котий понял, что он провалил задание. Женщина пришла увезти Мнестра, а мальчуган все подготовил; носилки остановились прямо около лестницы так, чтобы беглец не попался никому не глаза.
Захоти Котий сейчас сам похитить Мнестра, ему бы пришлось, перед тем как он схватит Мнестра, погрузить его в носилки и довезти до дворца Менезия, убрать мальчика и женщину. Какую грубую ошибку он совершил, придя один понаблюдать за тем, что происходит во дворе! Почему не взял с собой трех своих товарищей,
Котию оставалось всего несколько минут, чтобы принять решение в сложившейся ситуации. Один из виновников смерти Менезия вот-вот ускользнет от наказания. Но как без шума скрутить мальчугана и женщину, да еще и Мнестра? Мальчишка-то ловок, он мог выбежать на улицу и позвать на помощь, женщина тоже. Ему с первого раза не убить их обоих своим обычным кинжалом.
Тем не менее инстинктивно Котий потянулся к праще и закрепил металлический шар. Он возникнет на пороге мастерской и убьет Мнестра, когда тот будет садиться в носилки, так он хотя бы отомстит за друга Суллы. Но как Котию действовать без приказа Суллы? К тому же бывший офицер не столько желал смерти Мнестра, сколько его свидетельских показаний и имен тех, кто вместе с ним задумал заговор против Менезия.
Мальчуган привязал головного мула уздечкой к перилам лестницы и побежал по галерее к знакомой двери, бойко отстучал условный сигнал. Котий, спрятавшись, стоял около входа в мастерскую, держа пращу в руке. Он следил за тремя объектами, которые только что вышли из комнаты и шли по галерее к лестнице. Он решил дождаться, пока Мнестр и женщина усядутся в носилки. Как только они тронутся и мальчик отвяжет уздечку головного мула, чтобы за нее вывести животное со двора, он уложит его одним снарядом, пущенным из пращи, не прилагая особенной силы. Надо только хорошо прицелиться. Мальчуган может и выжить, но поплатится за Мнестра. К тому же он всего лишь раб, да и все они замешаны в убийстве Менезия. Тут уже было не до сочувствия.
Потом Котий оглушит простолюдинку, посильнее ударив рукояткой своего кинжала по голове. Приставит лезвие ножа к горлу Мнестра, чтобы помешать ему закричать, скрутит, свяжет и заткнет рот чем-нибудь, что найдется в носилках. Носилки доставит к дворцу Менезия. Вот что нужно было делать, чтобы спасти ситуацию.
Праща наготове, вот и мальчик подходит к лестнице. Мнестр и женщина в платке позади него садятся в носилки. Мальчик отвязывает уздечку мула от перил. Котий выходит на два шага от мастерской и раскручивает свою пращу. Вдруг в это мгновение, с невероятной быстротой, на верху лестницы возник мужчина со светлыми волосами, с голыми мускулистыми икрами, как у гладиатора. Он быстро скатился по лестнице, держа по длинному кинжалу в каждой руке, буквально налетел на мальчика и в ту же секунду вонзил ему один из кинжалов в грудь. Котий видел, что удар пришелся точно в сердце, – удар профессионала. Мальчик упал без единого крика, а гладиатор с такой же стремительностью ринулся к носилкам. Голова и руки его проникли под спущенные занавески. Он наносил страшные удары, бил насмерть. До Котия донеслись лишь один приглушенный крик и стоны.
Ветеран понял, что проиграл партию. Но спущенная праща его, крутясь, уже разрезала воздух. Мужчина, обладая таким же тонким слухом, как у дикого зверя, повернул к нему голову, и тут железный шар ударил ему прямо в лицо. Ветеран увидел, как черепная коробка разлетелась вдребезги, что, впрочем, его не удивило, так как он вложил всю свою силу в этот удар и сила эта была равноценна ярости, которую он испытывал к негодяю, сорвавшему его план похищения Мнестра.
Котий подошел к носилкам. Мнестр агонизировал, вряд ли он сможет довезти его живым до дворца Менезия. А женщина оказалась вовсе не рабыней, занятой на грязных работах, а очень красивой и молодой особой. Кровь заливала ей грудь, и платье, прилипшее к телу, обрисовывало его совершенные формы. Один из кинжалов торчал в груди по самую гарду, и Котий разглядел еще несколько ран, нанесенных с таким ожесточением, что она умерла практически не мучаясь.