Дикая душа
Шрифт:
Мелкилд не успел докончить фразу, как тут Эйбон сделал пару шагов на отца, громко и со злобой спросил его:
– Что?! Ты отправляешь меня неизвестно куда, прекрасно зная, что там меня ждёт множество опасностей и ловушек. Ты хочешь, чтобы я никогда оттуда не вернулся? Ты что? Ты…
Эйбон был настолько потрясён этой новостью, что не мог собраться с мыслями и уже сам начал путаться в реальности: наяву всё это происходит или во сне. Он не знал, что ему предстоит пройти, ведь это было для него так чуждо и пугающе. Его всего в миг охватили самые разные мысли, которые были как тоненькие нитки, намертво
Мелкилд был готов к такой реакции. Он понимал, что, возможно, посылая туда своего единственного сына, он может больше никогда его не увидеть, ведь ещё в молодые годы он был наслышан о различных опасностях и ловушках, которые таили в себе непроходимые джунгли. Но Мелкилд не собирался останавливаться перед своей целью, достижение которой, как ему казалось, было уже совсем близко.
– Я скажу это только раз, – холодно начал Мелкилд. – Пока ты здесь, ты будешь делать так, как я скажу. Идти тебе всё равно некуда, а я не собираюсь до конца своих дней держать тебя в неволе. Ты свободный. Но только тогда, когда я этого захочу и никак иначе. Ты можешь сколько угодно сопротивляться, но другого пути у тебя точно нет. Знай же это.
Докончив свою речь, Мелкилд, прищурив свои чёрные блестящие глаза, искоса посмотрел на сына и, не дожидаясь какого-либо ответа от него, ушёл куда-то в сторону. А Эйбон смотрел ему вслед грустными и непонимающими глазами.
Эйбон ещё очень долго находился в смятении. Его почти всё время терзали какие-то смутные сомнения. Он постоянно думал о той речи отца, которую он услышал сегодня утром и никак не мог понять, почему с ним так поступили.
Время уже было дневное. Солнце светило ещё ярче, чем утром, а небо было настолько светлым и голубым, словно оно было нарочно кем-то «подкрашено». Ветерок дул приятной прохладой, но из-за солнца казалось, что он слегка веет с какою-то теплотой.
Эйбон сидел неподалёку от машины на гладком сером камне. Вытачивая что-то из небольшого обрубка дерева своим ножичком, он старался не думать о сегодняшнем разговоре с отцом. Таким образом, он пытался отвлечься от этих, безжалостно терзающих его разум, мыслей. Но и это не помогало. Он был опустошён. Даже за своим любимым делом он был таким грустным и печальным, как никогда прежде. Он думал о многом, но единственное, чего он никак не мог понять, так это позицию своего отца. Эйбон не хотел рисковать своей жизнью ради отцовских целей и амбиций, но он понимал, что другого выхода у него нет и быть не может. Теперь он осознавал только одно: его безопасность находиться под большой угрозой.
Прошло около получаса. Эйбон всё так же сидел на камне, а ножичек словно сам стругал по дереву. Солнце припекало, ветер был тёплый, свежий. Эйбон постоянно думал о том, что произошло сегодня утром и говорил как будто бы про себя, но получалось вслух:
– Как он мог?
Эйбон был зол на отца так, как никогда прежде, но он был довольно спокоен. Скорее всего, это было из-за хорошей погоды, которая всегда влияла на его психологическое состояние. Эйбон о чём-то всё время размышлял, но вдруг его думу прервал подошедший к нему Мелкилд. Эйбон, увидев отца, сделал недоверчивое и даже злое выражение лица.
– Ты всё ещё сидишь здесь? – резко и как-то отстранённо начал Мелкилд.
– Да,
– Я думал, ты уже собираешь вещи.
– Какие вещи?
– Ты что забыл про наш утренний разговор? – со вздохом и какою-то злобою спросил Мелкилд.
– Нет, не забыл… – грустно ответил Эйбон и перевёл свой взгляд на складной нож.
– Тогда почему же ты всё ещё сидишь здесь?
– А потому, – тут Эйбон резко вскочил, – что я не буду делать то, что ты говоришь и никуда отсюда не уйду!
– Ты говоришь глупости, – заметил уже обозлившийся Мелкилд.
– Я говорю то, что думаю, отец, – спокойным голосом заметил Эйбон.
Мелкилд, конечно, был зол на сына из-за того, что тот сопротивляется идти в джунгли, но он прекрасно знал, почему он не хочет этого делать.
– Я знаю, из-за чего ты так противишься этому, – с хитрой улыбкой произнёс Мелкилд. – Ты просто боишься.
Эйбон после таких слов отца почувствовал себя каким-то жалким и ни на что не способным человеком. Он изменился в лице. Его глаза словно потускнели, а губы были немного поджаты.
– И чего же? – робко спросил Эйбон.
– Неизвестности, – отрезал Мелкилд.
Эйбон ещё какое-то время стоял в смятении. Мелкилд с ухмылкой смотрел на сына и ждал от него какого-нибудь ответа, но Эйбон молчал довольно долго. Наконец, собравшись с силами, Эйбон всё же переборол свою неуверенность и боязнь. Он посмотрел прямо в глаза отцу своим немного пугающим взглядом и спросил его то, что давно хотел:
– А зачем тебе это надо?
Тут Мелкилд изменился в лице и даже несколько растерялся. Он не ожидал такого вопроса, но и сдаваться ему тоже не хотелось. Поэтому он решил солгать сыну, сказав о том, что охотится на диких людей уже много времени. Не отводя своего взгляда от сына, он твёрдо сказал:
– Ты знаешь, что я уже много лет пытаюсь найти диких людей, которые живут в этих джунглях. Ты мог не замечать, но последние пару лет я потратил на то, чтобы наконец найти хоть какой-то их след. Но всё оказалось безрезультатно. Моя последняя надежда на их обнаружение – только ты.
Эйбон не знал, что ответить. Он был просто обескуражен таким заявлением отца. Его потрясло то, что отец уже много лет ведёт охоту на диких людей, которые живут далеко от цивилизации. Правда, стоит сказать, что Эйбон и раньше догадывался об этом, но он даже не мог подумать о том, что это так далеко зайдёт.
День этот был по-настоящему солнечным и таким жарким, что, порою, казалось, будто эта жара не спадёт до самого вечера. Солнце уже давно находилось в зените. Его лучи освещали всё вокруг, они мягко ложились на уже прогретую землю и согревали своим теплом здешнюю природу: от самых маленьких ростков до огромных высокорастущих деревьев. Всё это казалось таким приятным и удивительным, что сразу можно было бы забыть обо всех проблемах на свете…
Эйбон тем временем уже готовился к своему походу туда, откуда обычно мало, кто возвращается. На удивление, он был довольно спокоен. Буквально на какое-то время он перестал думать о плохом и попытался мыслить более позитивно. Видимо, окружающая природа и тёплая погода положительно сказались на его состоянии.