Дикая омега
Шрифт:
Дело не в его внешности — я не возмущён тем, что однажды могу на него походить. Генерал Максвелл Харгроув уже не молодой альфа на пике своей силы, но даже в свои почти шестьдесят он выглядит чертовски бодро.
Когда-то его волосы были такого же тёмно-каштанового оттенка, как мои, но теперь в них много седины, и они коротко подстрижены «по уставу». Хотя он давно перерос необходимость следовать таким мелочам. Ростом он всего на дюйм ниже моих шести и семи футов, такой же широкий и мускулистый. От него мне достались
На лице — маска человека, занимающего самый высокий пост и отвечающего только перед Советом.
Но он давно уже не тот горячий, довольный жизнью солдат, каким был когда-то. Не тот альфа, который верил в честь и свободу, а не в поддержание прогнившего статус-кво.
Проще говоря — он теперь просто прихвостень.
— Вы хотели меня видеть, сэр? — спрашиваю я, тоном едва не переходя грань неподчинения.
Он кладёт ручку, откидывается на спинку кресла и долго меня изучает.
— Полагаю, ты понимаешь, почему ты здесь.
Я сжимаю челюсть, глядя ему прямо в глаза.
— Миссия прошла успешно. Мы ликвидировали цель и доставили пакет.
— А заодно Призрак едва не убил двух наших же людей. — Его голос холоден и непреклонен.
Я отвожу взгляд, ногти впиваются в мозолистые ладони.
— Это был пустяк. Они выживут.
— Дело не в этом, Тэйн!
Он с грохотом бьёт ладонью по столу.
— Совет сидит у меня на шее из-за Призраков. Они требуют, чтобы я взял тебя под контроль. Чтобы ты обуздал своих людей.
Я резко фыркаю, не удержавшись.
— Под контроль? Мы — единственное эффективное подразделение в этом ёбаном правительстве. Мы — единственные, кто реально делает работу. А они хотят нас «обуздать»?
Отец устало проводит рукой по лицу. И я впервые замечаю — он выглядит... уставшим.
— Они хотят полностью расформировать Призраков.
На мгновение меня словно пронзает раскалённым прутом. Я даже не могу говорить. РАСФОРМИРОВАТЬ нас? После всего, что мы сделали? После крови, которую проливали за них?
— Они не имеют права, — выдавливаю я сквозь зубы.
— Это толпа нервных бет — у которых колени трясутся при мысли о неуправляемых альфах, — произносит он с презрением. — Но я согласен с тобой. Разогнать Призраков — ошибка.
Я прищуриваюсь. Сейчас будет «но». И оно прилетает.
— Но мне удалось договориться с Советом. Они позволят Призракам продолжать работу — при одном условии.
Я поднимаю бровь. Ну, конечно. Сейчас он скажет что-то вроде «обязательные курсы эмоциональной эмпатии» или ещё какую-нибудь херню. Отец делает глубокий вдох, будто готовится к тому, что я сорвусь.
— Вы должны взять в стаю омегу.
Некоторое время я уверен: я ослышался. Омегу? Это настолько нелепо, что я начинаю смеяться.
—
Его лицо не меняется.
— Я серьёзен, Тэйн. Совет считает, что омега поможет стабилизировать ваших… наиболее нестабильных членов. В частности — Призрака.
Смех застывает в горле. Они хотят использовать омегу как... что? Проклятого терапевтического пса? Для стаи из поломанных, травмированных, опасных альф?
— Это безумие, — рычу я, начиная расхаживать по кабинету. — Мы вообще не обычная стая. И ты это знаешь. Подкинуть к нам омегу — значит подписать ей смертный приговор.
— Не могу сказать, что полностью не согласен, — отвечает он всё тем же бесит-как-ад спокойным тоном. — Но Призраки — альфовская стая. И как любая стая альф, переживающая внутренний разлад, они могут сплотиться вокруг омеги. Защитить её. Найти цель.
Я резко оборачиваюсь.
— Цель? Кому это будет полезно? Омеге, которую они хотят бросить в клетку с кучей нестабильных хищников? Или Совету, который хочет, чтобы мы перестали их тревожить?
Он выдерживает мой взгляд.
— Всем. Призраки — ценный ресурс. Но вы не нормальные альфы. Вам нужно что-то, что удержит вас от распада. Даст вам единую точку опоры.
— И ты считаешь, что омега — ответ? — я почти шиплю. — Ты забыл, КТО мы? ЧТО мы делали? Омега у нас в стае не протянет и недели. Это садизм. И ты это знаешь.
Отец вздыхает, и его спина слегка расслабляется.
— Это риск, да. Но Совет уже принял решение. Я говорю тебе заранее, чтобы ты успел подготовить своих людей.
Я сжимаю кулаки так сильно, что костяшки хрустят. И я понимаю: спорить бессмысленно. Если Совет решил — выбора нет.
— Какую несчастную омегу они назначили на эту самоубийственную миссию?
И вот впервые за разговор отец выглядит… неловко.
— Понимаешь… они выбрали довольно… уникальную кандидатуру.
Мне это категорически не нравится.
— «Уникальную» насколько?
Он толкает ко мне папку.
— Она — поднадзорная Центра Перевоспитания.
— Центра Перевоспитания? — я фыркаю.
От одного названия меня выворачивает. Все знают, что это кладбище для омег, которых Совет считает дефектными. Большинство потом отправляют в племенные центры. Тех, кого «исправят», — в стаи, у которых нет связей и денег, чтобы получить хорошую омегу официально. И да — это их маленький способ сказать нам «пошли вы» и одновременно попытаться удержать нас на поводке. Виски зовёт таких омег «шашлыками», потому что у них «палки в заднице». И это, пожалуй, одно из моих любимых его выражений.
— Ты не в том положении, чтобы выбирать, — сухо говорит отец. — Даже с фамилией Харгроув ни одна приличная семья не отдаст свою омегу тебе и твоей стае бешеных волков.