Дикая стая
Шрифт:
– Год назад в Калькутте Сурн убил моего приемного отца.
Последние слова и сумасшедшие огоньки сказали мне, что Артур лукавил: будет он выбивать из меня информацию, будет. Еще некоторое время, тридцать минут, час, и он не сможет противиться сидящему внутри дикарю.
– Кто такой Сурн?
– Один из вожаков Дикой Стаи.
– А Вурц?
– Человек. Слуга.
– Человек?
– Ну… – Артур замялся. – Мишель говорил, что Вурц не так уж и далеко отошел от нас. Сурн его переделал, но не сильно.
– Зачем нужна
– Пища. Примерно раз в три месяца Сурн испытывает голод. Но есть что попало он не может, нужна определенная жертва, женщина или мужчина – неважно, чьи астрологические данные впишутся в нынешнюю таблицу. Мне жаль, но твоя девчонка родилась не в то время и не в том месте.
У откровенного разговора свои законы. Мы смотрели в глаза друг другу, и я изо всех сил старался не уступать Артуру в крепости и силе. Получалось не очень, но я, по крайней мере, старался.
– Как ты ей поможешь?
– Убью Сурна.
Я выдержал паузу, наблюдая, как огоньки превращаются в пламя.
– А ты справишься?
Я видел, что мои сомнения разозлили охотника, но, к чести своей, Артур не позволил бешенству овладеть собой.
– Виталий, мы теряем время. Вурц не способен определить местонахождение Дины с точностью до метра, но он гораздо более сведущ в астрологии, и зона поиска у него получается значительно меньше, чем у меня. К тому же… – Артур прищурился. – У тебя не болела голова во время разговора с Вурцем?
– Нет, – подумав, ответил я.
– Вурц умеет читать мысли. Но его вторжения ощутимы, и, судя по всему, с тобой он не успел провернуть свой любимый фокус.
– А если бы успел?
Артур пожал плечами:
– Насытившись, Сурн уезжает из города, прячется, затаивается. Его можно нащупать только перед наступлением голода, и мне придется ждать еще три месяца…
Можно ли сказать, что я предал Динку?
Почему нет? Вы, знакомящиеся с моей историей сидя в мягких креслах, вполне можете решить, что я испугался и сдал Динку, дабы избежать гнева сумасшедшего охотника. Или подумаете, что я взял у него деньги.
Я вас не виню.
Клянусь, рассказывая Артуру, где спрятал Динку, я испытывал неприятные чувства. Я ненавидел себя за то, что поверил этому человеку.
Да – поверил.
Вы снова улыбнетесь и подумаете, насколько же легко провести провинциала. Но вы не были в кабинете Артура, вы не видели трофеи французских аристократов, вы не прикасались к зубастым чучелам, а потому не знаете, какие чувства обрушиваются на тебя при одном только виде василиска. Не знаете, как давит взгляд мертвого дракона, как машинально делаешь шаг назад, стараясь оказаться подальше от лапы йети.
В
Я поверил в его рассказ.
Мы отправились на Люсиновскую вместе. Артур не возражал. Сухо кивнул: «Понимаю» – и пошел переодеваться. К ожидающей нас машине он вышел в костюме охотника: кожаные жилет и штаны, достаточно свободные, чтобы не сковывать движения, легкая рубашка, мягкие, тщательно зашнурованные ботинки.
А на груди, поверх жилета, висел овальный золотой медальон.
– Оберег, – бросил Артур, заметив мой взгляд. – Есть у каждого охотника. Передается по наследству.
Отвечать я не стал: что я мог сказать? Кивнул и забрался на заднее сиденье джипа – ехать на охоту в лимузине было бы, мягко говоря, неразумно. Компанию нам составили два телохранителя Артура, люди, как я понял, особо доверенные, которых не смущали ни странная одежда хозяина, ни то, о чем он говорил.
– Сурн умен, но прямолинеен. Когда он голоден, то не способен думать ни о чем больше. Он хочет жертву и забывает об осторожности. Именно для этого нужен Вурц – заботиться о нем во время периодов голода.
– А сколько Вурцу лет?
– Мишель считал, что не меньше трехсот. Во всяком случае, один из предков барона рассказывал, что ему удалось убить предыдущего слугу Сурна.
– За ним так долго охотятся?
– Семьсот лет, – после паузы ответил Артур. – Я же говорил, что Сурн один из вожаков Дикой Стаи.
И отвернулся.
Когда мы оказались у нужного дома, тихий московский двор был погружен в непроглядную тьму. Горело всего два фонаря, и они не были способны осветить даже половину пространства.
Я почувствовал себя неуютно. Артура же, наоборот, сей факт необычайно обрадовал.
– Меньше света – меньше свидетелей, – пробормотал он, после чего отправил одного из телохранителей разбить дальний от подъезда фонарь, а сам вышел из машины и снял с багажника джипа длинную – не менее трех метров – палку, завернутую в темную тряпку. Я выбрался следом.
– Твое оружие?
– Угадал.
Палка оказалась копьем. Длинное древко, которое венчал внушительных размеров наконечник. Сначала он показался мне блестящим, но когда погас дальний фонарь и света стало еще меньше, я понял, что ошибся: наконечник не был блестящим, он просто светился.
– Сурну понравится, – усмехнулся Артур. – Лунное серебро, усиленное рунами, фамильное оружие Лесеньяков.
Я не стал говорить, что Мишелю оно не помогло. Впрочем, я ведь не знал, как Сурн добрался до приемного отца Артура. Вместо этого я заметил:
– В квартире будет непросто управляться с копьем.
– Мы не пойдем в квартиру, – коротко ответил Артур.
– Подождем здесь?
– Да.
Что-то в его тоне мне не понравилось. Но что? Я лихорадочно обдумывал ситуацию.