Дикая степь

Пучков Лев Николаевич

— Снято, — скомандовала ведущая и призналась: — гУф-ф! Как хорошо, что у нас — имитация. Как они там прямые эфиры делают на Центральном — ума не приложу!

Вот так нехорошо закончилось столь славно начатое дело. Надо было краеведа предупредить. Если Бо чего не надо — ни в жизнь не возьмет. А будут приставать — пошлет подальше. Или, того хуже, оскорбит действием.

— Он всегда такой — не переживайте, — успокоил я готового заплакать краеведа, бережно пряча врученную книгу в пакет. — Не обращайте внимания. Уникум. Патологический

невежа. Был бы чуть повежливее — давно бы уже в министерском кресле сидел.

— Сам дурак, — привычно отреагировал Бо и вдруг, обмахнув зашевелившуюся аудиторию широким жестом, рявкнул командирским голосом: — Стоять! А теперь мы сПро… эмр-р… с Эммануилом приглашаем всех в “Айс”!Всех!

— Куда? — не понял я. — Ты домой не собираешься?

— Эмр-р… Обед, — обернувшись ко мне, распорядился Бо и обвел аудиторию пальцем. — А?

— Где? — Я с готовностью достал свой антиударный мобильник. — Платишь сам? Сколько персон?

— Сам, — кивнул Бо. — Ноль-девять, спроси “Айс”.Это рядом — за углом тут. Закажи. Персон… раз, два, три…

Персон оказалось двадцать семь — ведущую и оператора пригласили тоже. Зоя Васильевна, как ни странно, отказываться не стала — хотя я на ее месте обиделся бы.

–. Хулиган вы, господин Болдырев, — погрозила она Бо пальчиком. — Социально опасный тип. С вами не соскучишься. А вы не думаете, что могут хану доложить?

Бо мерзко ухмыльнулся и разинул было пасть, чтобы ответить в привычном контексте:

— Луи…

— Ферзь, — молниеносно вмешался я.

— А? — заинтересовался Бо.

— Он шахматный фанат. Ферзь.

— А! Ну и… ферзя им в сумку, — принял подсказку Бо. — И попутного ветра в спину. И пусть идут.

— Уважаю. — Сверкнув плешью, московский археолог протянул Бо руку. — Это было сильно. Прошу ко мне в любое время. Сити-Чесе, как заезжаете — шестой коттедж справа.

— Обедать, — напомнил Бо, махнув рукой на выход. — Шире… — Хотел по привычке скомандовать — шире шаг, блин! — Эм-м… Прошу…

Я не приветствую расточительность, но в данном случае возражать не стал: хозяин — барин. Покормить взвод интеллигентов для Бо — не проблема, а в рамках легенды насчет лоховатой беспечности такой поступок смотрится вполне гармонично. Не таится оппонент, не хоронится по кустам, а гуляет напропалую.

Ресторанчик “Айс” действительно притаился неподалеку от телестудии — за углом. Было там довольно мило, уютно, и встретили нашу компанию вполне радушно: никак не ожидали, что в неурочное время образуется такая аппетитная куча клиентов. Кроме того, данное заведение имело некоторые претензии на импозантность.

— Недурственно, — похвалил я, усаживая Саглару за дальний от входа столик, который на правах распорядителей забронировали Бо и краевед, руководившие размещением гостей. — Тут, наверно, местная крутизна ужинает?

— А также российские и голливудские звезды, — в тон добавила Саглара. —

В частности, Чак Норрис, Ричард Гири папаша Сиси из Санта-Барбары — не помню, как его фамилия.

— Да ну!

— Вон — фото.

Действительно, фото в наличии: вышеперечисленные товарищи и ряд других помельче, из того же цеха, запечатленные во время обеда в “Айсе”. Автографы, пожелания. Хан приволок — не иначе. Решил распотешить ребят экзотикой. Ну что ж — приятно. И мы тут посидим, мнем недостойными попами священные стулья.

— Шампанского?

— А у меня рабочий день.

— Так ведь чисто символически!

— Ну, если символически…

— За любовь?

— Мне кажется, вы опять торопитесь, сэр рыцарь. Я вам говорила уже… Вы всегда такой торопливый?

— Тогда — за мир и дружбу между народами?

— Хорошо, за дружбу.

— И да здравствует искусство!

— Да, пусть здравствует…

А тут и Бо с краеведом подтянулись — рассадили всех. За поведение толстого можно было не опасаться: он был благообразен, тих и вальяжен — и вообще весь светился от умиротворения. С ним так всегда бывает, когда яд выпустит, — потом целые сутки благоухает и всех любит.

Обед прошел вполне сносно: готовят в этом “Айсе” нисколько не хуже, чем в нашей “Славянке”, ингредиенты используют качественные, в том числе и пресловутое “мраморное” мясо, и с алкоголем полный порядок — все только самое лучшее. В общем, держат марку.

Гости остались довольны. Мы — тоже. Я между делом нащупал вполне весомый повод для развития дальнейших отношений, условился с Сагларой насчет вечернего рандеву и проводил ее к выходу — даме нужно было писать отчет о подконтрольном мероприятии. Краевед привскочил за нами — московские гости тоже засобирались, нужно было оказать знаки внимания.

— Мы вас проводим, Саглара, — галантно предложил высокий московский дядька. — А по дороге обсудим ряд производственных вопросов.

“Ах ты, сволочь плешивая! — рявкнула во мне невесть откуда выскочившая ревность. — А ногой по черепу не желаете? Вопросы он обсуждать собрался!”

— Спасибо за заботу, — по-деловому отреагировала Саглара. — Если вам удобно, встретимся сегодня после пяти — мне сейчас отчет писать надо.

— Ничего — мы по дороге, это недолго, — мило разулыбался москвич. — Это по поводу связей…

“Люди работают, — укорил я непрошено возникшую ревность. — Поди вон, убогая…”

Как только мы вернулись за стол, Бо изобразил широкий жест: источая благодушие, небрежно, вроде бы между делом презентовал краеведу узлы вместе с “дипломатом”.

— На. Обещал — дарю.

Краеведа при виде раритета едва удар не хватил — он и в самом деле забыл, что Бо обещал преподнести ему кое-что занимательное.

— Это… Это такое… Это раритет! — несколько придя в себя, проблеял краевед. — А что ж на передаче молчал? Надо было на передаче…