Дикая
Шрифт:
– Ты назвала меня Неуязвимой? – повела бровью я.
– Отмороженной.
– Нет, ты назвала меня именно Неуязвимой.
– Да не может такого быть!
– Значит мысленно ты думаешь об Отмороженной, как о Неуязвимой, и из этого следует, что моё личное имя…
– Ой, да заткнись ты уже! Просто оговорилась.
– Может быть ты оговорилась и в тот момент, когда говорила о повторной ночёвке в Тёмном лесу? Я думала, нам и первого раза хватило.
– Хочешь спуститься к стае? – она указала пальцем вниз.
– Нет, давай лучше ты.
– Ладно, – она вдруг начала перемещаться на ветке.
– Эй, я же пошутила! – шепотом воскликнула
– Знаешь, что это за дерево? – схватившись за плетённый ствол, вдруг поинтересовалась она.
– Впервые вижу такое.
– Так и думала. Не хочешь узнать, что это за штуки? – она указала на нечто напоминающее тёмно-зелёные коконы, густо развешанные между широких веток дерева.
– Даже знать не хочу.
– Зря. Смотри, – с этими словами она переступила на мою ветку, а с неё на соседнюю, к которой был привязан один из концов кокона. Взяв природный канат обеими руками, она с силой встряхнула его. Волки под нами забеспокоились ещё больше.
Я уже хотела поинтересоваться, что она вытворяет, как вдруг кокон начал раскрываться.
– Это Сонное дерево. Знаменито своими отростками – гамаками, способными выдержать около ста килограммов живого веса. Гамаки обычно скручены, но они раскрываются при крепком постукивании или вибрации.
– Эта штука нас переварит, – я подчеркнула своё недоверие серьёзным тоном.
– Не дрейфь. Ты ведь, вроде как, Неуязвимая.
– Не в том смысле я Неуязвимая, чтобы добровольно бросать своё тело в пасть плотоятному растению.
– Видела, с каким деревом с другой стороны сплелся ствол нашего Сонного дерева?
– Мне уже не нравится твоя интонация.
– Встряхни для меня соседний гамак, – с этими словами Дикая вновь встала и, прислонившись к стволу, начала обходить его по кругу. Я даже не спросила, куда она намылилась. Решила просто приготовить лук со стрелами на случай, в котором мне придётся отбивать её павшее тело от стаи оголодавших волков.
Мы лежали в метре друг от друга, в странных, глубоких гамаках, на ощупь походящих на кору, покрытую тонким слоем мягкой паутины, и ели пресные, но приятные на вкус плоды Хлебного дерева. Дикая срезала два и, притащив их в капюшоне своей кофты, заверила, что большим количеством нам не разжиться – Хлебное дерево росло недостаточно близко к Сонному, так что даже два плода достались ей с трудом.
– Могло быть и хуже, – вдруг подала голос из своего гамака Дикая. Я сразу же посмотрела в её направлении: мы обе легли повыше, ближе к верхнему основанию гамака, чтобы иметь возможность периодически бросать взгляды друг на друга.
– К примеру? – откликнулась я.
– Львы?
– Представь: бегущее стадо бизонов, ты в поле, посреди которого растёт всего лишь одно-единственное дерево, до которого ещё нужно успеть добраться.
– Давай что-нибудь из нашей, а не параллельной реальности. К примеру: я бегаю по дремучему лесу в компании малолетки, с луком и стрелами вместо нормального оружия, словно в допотопные времена…
– Живёшь в пещере, охотишься на мамонтов, сражаешься с саблезубыми тиграми… Кстати, малолетка стреляет из лука в миллион раз лучше
– Из-за тебя я чуть не сорвалась вниз, пока лезла в этот гамак.
– Ты хотела сказать, что вниз ты чуть не сорвалась исключительно из-за своей неуклюжести, а сейчас расслабленно лежишь в комфортабельном гамаке благодаря тому, что я около месяца назад приметила это дерево.
– То есть ты не случайно выбрала именно это дерево?
– Разве по моему бегу не было заметно, что он целеустремлённый?
В ответ я хихикнула и, отковыряв от хлебного плода очередной кусок, начала жевать:
– Послушай, мне жаль, что так получилось с этим Блуждающим, Нарциссом. Может, так даже лучше? Может, ты спасла парня от страданий?
– Утешу себя этой мыслью после ночи слёз.
– Прекрати паясничать.
– Да я даже не начинала.
Под нами зарычали волки. Мы одновременно бросили взгляды вниз. Похоже, пара волков не поделила между собой высохшую палку. Победа неожиданно осталась за мелким волчонком. Я вернулась к поеданию хлебного плода, при этом отметив, что тени в лесу уже начали сгущаться. Интересно, какой выдастся эта ночь?
– Интересно, – решила продолжить вести ленивый диалог я, – что последнее ты помнишь?
– Как ты забиралась в гамак и чуть не…
– Я не о сегодняшних воспоминаниях. Ты утверждаешь, будто у тебя, как и у меня, в отличие от других обитателей Паддока, память не повреждена. Но если ты помнишь всё, тогда ты можешь помнить и откуда сюда попала, а быть может даже и с какой целью.
– Этого я как раз не помню. У меня как будто пара дней, а может и недель стерлись из памяти непосредственно перед попаданием в Паддок. Очнулась я уже в воздухе, болтающейся в двух сотнях метров над землёй: над головой купол парашюта, что происходит – понять не могу, и не помню ничего из того, что могло бы объяснить моё попадание в эту ситуацию, но при этом я откуда-то знаю, что нужно управлять стропами, чтобы избежать тяжелой посадки, хотя до тех пор я даже не имела понятия о том, что такое стропы и где они располагаются. Может быть, меня кто-то инструктировал перед полётом?.. Не знаю. Не помню. Да и как именно управлять стропами, я так и не вспомнила – пыталась допереть на ходу.
– Должно быть, ужасно оказаться со слегка подчищенной памятью одной в поле, по соседству с лесом чудовищ, да ещё и накрытой куполообразным силовым полем.
– Не то слово, – собеседница полуухмыльнулась. – Это сейчас Паддок выглядит более-менее обжитым. Видела бы ты его в первые недели: только жалкий шалаш с кострищем, кое-как собранные моими стараниями. Но шло время, прибывали новые люди, все шалаши одной ночью пали жертвами ураганного ветра, зато у нас остались гамаки и парашюты – так появилась идея обустроить Ночлежку из привязанных в роще гамаков, защищённых от лёгких осадков сшитыми материями парашютов. Позже у нас объявился рукастый мужчина, который сконструировал первый вариант фермы для тех курей, что прилетели вместе с ним, в ящиках. Смешливый мужик был, громко и заразно хохочущий… Продержался в Паддоке четыре недели, – Дикая постаралась на этом моменте избежать паузы, и у неё почти получилось это провернуть, но только “почти”. – Потом появился Яр. До его прибытия я уже сконструировала себе лук и стрелы, но они были не такими хорошими, какие смог сделать он. В итоге это оружие стало кормить нас лучше, чем силки, на которые я, в первые недели своего пребывания здесь, полагалась больше, и вопрос с нехваткой стрел решился сам собой.