Дикие девушки
Шрифт:
Живя с этим женщинами в большом доме Беленов, они начали понимать много разного. Например, язык Города. Он не слишком отличался от их собственного, как казалось поначалу, и через несколько недель они уже болтали на нем.
Через три месяца они побывали на первой церемонии в Большом Храме. Туджу входила в возраст. Они все шли процессией к Большому Храму. Для Мод было чудесно снова побывать на открытом воздухе, ибо она устала от стен и потолков. Будучи женщинами Грязи, они сидели за желтым занавесом, но могли видеть, как Туджу выбирает свой меч из ряда мечей, висящих позади алтаря. Она станет носить его до конца жизни, когда бы не вышла из дома. Только женщины урожденные Короны носят мечи. Никому другому в Городе не позволено носить никакого оружия, за исключением
Мал было легче. Она была достаточно маленькой, чтобы для нее законы и обычаи Города скоро стали обычаями мира. Мод сперва пришлось отучаться от законов и обычаев народа туллу. Но, как и с языком, некоторые вещи были более знакомы, чем казались поначалу. Мод знала, что когда человека туллу избирали в вожди деревни, ему надо было жениться на женщине-рабыне, даже если у него уже была жена. Здесь люди Короны все вожди, и им всем надо жениться на рабынях-женщинах Грязи. Закон тот же самый, только, как и все в Городе, величественнее и сложнее.
В деревне существовал только один разряд людей. Здесь их было три. Нельзя сменить свой разряд, и нельзя жениться или выходить замуж в своем разряде. Здесь были люди Короны, которые владели землей и рабами, они все были вождями, священниками, богами на земле. И были люди Грязи, которые были рабами, были меньше чем люди, даже если к женщине Грязи, на которой женился человек Короны, могли относиться как к человеку самой Короны - наподобие Беленды. И еще были другие люди - Корни.
Мод мало знала о Корнях. Она спрашивала о них Нату, и наблюдала, что могла наблюдать из уединения ханана. Мужчины Короны должны жениться на женщинах Грязи, однако женщины Короны, если выходят замуж, должны выходить за мужчин Корней. Получив меч, Туджу приобрела также нескольких поклонников, людей Корней, которые являлись с пакетами сладостей, стояли перед занавесом ханана, говоря приятные вещи, а потом шли и разговаривали с Ало и Белой, которые были правителями дома Беленов с тех пор как умер их отец. Люди Корней были богачами. Люди Корней занимались посадками и урожаем, складами и рынками. Женщины Корней отвечали за строительство домов, и все изумительные платья Короны делались руками женщин Корней.
Женщины Корней должны выходить замуж за мужчин Грязи. Была некая женщина Корней, которая хотела купить Беда и выйти за него замуж. Ало и Бела сказали ему, что они могут продать его, или удержать - как он выберет. Но он еще не решил.
Люди Корней владели рабами, но не землей и не домами. Вся настоящая недвижимая - собственность принадлежала Коронам. "Поэтому", заключила Мод, "Короны позволяют людям Корней жить в Городе, позволяют им иметь это или другое жилище, в обмен на их работу и на то, что их рабы выращивают в полях."
"В награду за труды", поправила ее Ната, всегда вежливая, никогда не высмеивающая. "Небесный Отец создал Город для своих сыновей, людей Короны. А они вознаграждают хороших рабочих тем, что позволяют жить в Городе. Как наши хозяева, Короны и Корни, вознаграждают нас за труд и послушание, позволяя нам жить, есть и иметь кров."
Мод не сказала: "Однако..."
Ей было совершенно ясно, что эта система была в действительности обменом, и обменом нечестным. Она прибыла из достаточно далекого места, чтобы видеть все со стороны. И будучи исключенным из взаимообмена, только настоящий раб мог видеть всю систему незамутненным глазом. Но Мод ничего не знала о других системах, о самой возможности другой системы, которая позволила бы ей сказать: "Однако..." Ната тоже не знала об альтернативе, которая возможна даже тогда, когда недосягаемо само пространство, где есть место для справедливости, и в котором слово "однако" может быть сказано с пользой.
Ната принялась учить девочек туллу как жить в Городе, и делала она это с подлинной заботой. Она учила законам. Она учила во что верить. Законы не включали
Мал скоро выросла из своей пухлости и стала тонкой, как Мод. Через пару лет, проведенных в Городе, обе девочки стали весьма отличаться от крепких маленьких диких кошек, что поймал Бела тен Белен. Они были стройными, выглядели изящно. Они ели хорошо, и жили без усилий. На самом-то деле, они в те дни не смогли бы выдержать жестокий ритм бега их захватчиков к Городу. Они мало упражнялись, если не считать танцев, и не занимались работой. Консервативные семейства Короны, вроде Беленов, не позволяли своим женам из рабынь заниматься работой, которая ниже их, а любая работа ниже Короны. Мод сошла бы с ума от скуки, если б бабушка не позволяла ей бегать и играть во дворе хозяйства, и если б Туджу не учила ее фехтовать и танцевать с мечом. Туджу любила свой меч и искусство владения им, которое она изучала ежедневно с пожилыми жрицами. Экипировав Мод затупленным бронзовым учебным мечом, она передавала все, чему научилась сама, чтобы заиметь партнера для практики. Меч Туджу был исключительно остер, но она уже пользовалась им искусно, и ни разу не поранила Мод.
Туджу еще не одобрила ни одного из поклонников, что приходили и бормотали у желтого занавеса ханана. Она безжалостно передразнивала их, когда они уходили, так что ханан сотрясался от смеха. Она утверждала, что может различить по запаху каждого приходящего - один пахнет вареным мангольдом, другой кошачьим пометом, от третьего несет портянками старика. Она по секрету говорила Мод, что не намерена выходить замуж, но стать жрицей и судьей-советником. Но своим братьям она об этом не рассказывала. От замужества Туджу они ожидали получить хороший доход продовольствием или одеждой, ибо жили расточительно, как подобает Коронам, и кладовые с гардеробами дома Беленов слишком долго пополнялись путем мены оброка на товары. Ната обошлась в двадцатилетнюю ренту их самого лучшего поля.
Мод заимела друзей среди рабов Беленды и очень полюбила Туджу, Нату и старую Хехум, но никого так не любила, как Мал. Мал была всем, что осталось от ее старой жизни, и в ней она любила все, что для нее было потеряно. Наверное, Мал всегда будет тем единственным, что у нее есть: ее сестрой, ее ребенком, ее заботой, ее душой.
Она понимала теперь, что большинство ее народа не было убито, что ее отец и все остальные несомненно следуют их ежегодному маршруту по равнинам, горам и болотам, но она никогда серьезно не думала попытаться убежать и найти их. Мал забрали, она последовала за Мал. Возврата назад не было. И, как говорил Бед, здесь была большая, богатая жизнь.
Она не думала о бабушках и дедушках, лежавших убитыми, ни о дочери Дуа, которую обезглавили. Она видела все это, и словно не видела; она видела только свою сестру. Ее отец и другие, должно быть, похоронили всех этих людей и спели песни для них. Их больше здесь не было. Они шли по ярким дорогам и темным тропам небес, танцуя в тамошних ярких кругах стоянок.
Она не ненавидела Белу тен Белена за руководство набегом, за убийство дочери Дуа, за кражу себя, Мал и других. Мужчины делают это, кочевники так же, как и люди Города. Они нападают, убивают людей, забирают еду, захватывают рабов. Таковы люди. Было бы бесполезно ненавидеть их за это, как, впрочем, и любить.