Шрифт:
Огибая невысокий курган, заросший паутинами вереска, она брела босиком по шелковистой траве. Легкий белоснежный сарафан держался на двух лямках и доходил до коленок, давая возможность высокой траве гладить
Сколько она уже брела по лугу? День? Неделю? Год? Вечность?
Она не помнила.
Запах диких трав пленил, манил, завлекал. Он тянул за собой вперед и ноги сами несли ее по траве сочного зеленого цвета. Ветерок одобряюще подталкивал в спину. Солнечные зайки прыгали с ней наперегонки в стеблях травы.
Еще один курган затянутый вереском. Их тут было много.
Вдруг ее дернули за руку. Она оглянулась и взглянула в приятное мужское лицо.
Она не знала его.
– Нет!
– произнес он.
Чарующий запах трав усилился, маня ее вперед.
– Нет!
– в голос добавилась строгость.
– Это моя ошибка. Туда должен идти я.
– Иди назад.
Она сделал неуверенный шаг вперед. Второй. Третий. Оглянулась. Он стоял на месте, на губах была улыбка, но в глазах стояли слезы.
– Прости меня.
Он развернулся и стал идти вперед, завлеченный запахом трав, ветром и солнечными зайчиками. Она долго стояла на месте, провожая его взглядом. Когда его силуэт превратился в черную точку, она развернулась и пошла назад...
Ее сбила машина. Водитель получил черепно-мозговую травму и умер спустя два часа, во время операции. Она перенесла клиническую смерть и восемь месяцев комы.
Мама толкала ее коляску. Ходить ей пока удавалось с трудом. Парк зимой выгладил мрачно, но это был ее первый выезд из больницы и она очень этому радовалась.
Вдруг ее привлек странный сладко-горьковатый запах с нотками пряности.
– Мама, чувствуешь, пахнет чем-то?
– Да, - принюхалась мама.
– Травой, что ли? Милая, ты плачешь?
Она вытерла слезы и пробормотала:
– Просто, что-то в груди защемило.