Дикие

Щупов Андрей Олегович

– Чтобы я еще раз связался с такой дохлой камбалой!… - Рапан едва успел подхватить оступившуюся Василису.

– А ты, сынок, доживи до моих лет, тогда и ругайся…

Иронии старухи Рапан не понял, отозвавшись все с той же грубоватой прямолинейностью.

– А мне, бабка, до твоих лет профсоюз дожить не позволит. Работа у меня вредная. Так что еще лет десять - и кранты.

– Что вредная у вас работа, это верно, - легко согласилась Василиса.
– Только вот насчет десяти лет ты ошибаешься. Все произойдет гораздо раньше. Может, статься, даже я тебя переживу.

– Ты чего нагнетаешь, корявая?
– Рапан всерьез взъярился.
– Или хочешь со мной забиться о том, кто раньше в рай попадет?

– Вот уж туда мы с тобой точно не попадем.
– Василиса рассыпалась сиплым едва слышным смешком.
– Но все-таки ты исчезнешь чуть раньше, я это чувствую. Ты же меня и прикроешь от пули.

– Я?!… - Рапан гневно взглянул на старуху

и неожиданно споткнулся. Это походило на удар поленом по лбу. Одним махом огромные глаза старухи втянули его в себя, заставили стремительно закружиться в гибельном водовороте.

– Ты, милок, кто же еще. Сам первый и бросишься под пулю.

– Сука!
– ошеломленно выдавил из себя блатной и с усилием оторвал от лица старухи взор - оторвал, чтобы увидеть решительное лицо молодого человека, шагающего к ним от ближайших деревьев. Это было абсолютно нереально, но он не спал и не глючил. Стремительными шагами к ним действительно приближался молодой незнакомец, и правая рука его уже выныривала из-за пазухи, сжимая в руках незнакомой марки пистолетик. Время неожиданно замедлилось, все происходящее вплывало в сознание Рапана словно очень и очень издалека. Пистолетик уже целился в их сторону, когда что-то гортанно выкрикнул Гулий. Но они, разумеется, опоздали. Промазать этот молодой чужачок, конечно же, не мог. Это было видно по его движениям, по уверенному прищуру. В голове у Рапана звонко перещелкнуло: одно полушарие в панике приказало ему броситься на землю, но второе выдало команду совершенно иного порядка. Команда эта была дикой и абсолютно немыслимой, но как ни странно, именно она оказалась сильнее. И к изумлению, Гулия, к изумлению своих лихих приятелей, Рапан рванулся вперед, одним движением прикрыл собой Василису. Время вновь ожило, и гулкие, бьющие практически в упор выстрелы слились в одну рокочущую очередь. Бекас успел нажать на спуск четыре раза, прежде чем встречный огонь разворотил ему челюсть, потушил сознание и бесцеремонно швырнул на землю. Ни одна из его пуль так и не настигла Василису, - смертоносный метал утонул в грузном теле Рапана. Умереть блатарю пришлось с чувством глубочайшего недоумения. Он так и не понял, что именно с ним произошло и какая такая загадочная сила качнула его навстречу выстрелам, но факт оставался фактом: именно эта сила разлучила его с земным притяжением и помогла взмыть в высокое небо…

Глава 18

Практически до самого последнего момента Шебукин продолжал смотреть на людей, ведущих под руки Василису, а потому стрелок, открывший огонь по старухе, попал в сферу его внимания слишком поздно. И все же одна из пуль, угодивших в молодого киллера, принадлежала не кому-нибудь, а Михаилу. Другое дело, что кардинально ситуации искомая пуля отнюдь не изменила, - стрелок без того оказался приговорен. Между тем, худшее было еще впереди. Сразу после того, как переломившийся в поясе стрелок завалился на тротуар, люди, окружившие Василису, перенесли огонь своих пушек в направлении Мишани. Стреляли они не слишком метко, зато часто. Он же отвечать не мог, так как в руках бандитов по-прежнему оставалась старуха. Блеклым одуванчиком, безучастно наблюдая за стрельбой, она стояла в эпицентре развернувшейся баталии, не делая ни единой попытки отойти в сторону или хотя бы просто пригнуться. Глядя на нее, Шебукин не к месту припомнил свой недавний спор с Гриневым о судьбе. Вот и Василиса наверняка положилась на судьбу - стоит себе и в ус не дует! Впрочем, додумать эту мысль Михаил не успел. Трудно думать, когда подобно колесу тело катится по тротуару, аккуратно пересчитывая ребрами все камушки, ямки и бугорки. Но и не катиться он не мог, - пули стегали по земле в опасной близости, рикошетируя, уходили вверх, и он чувствовал: стоит ему остановиться - и тотчас остановится сама жизнь. Ребятки, пытавшиеся умыкнуть Василису, были настроены самым решительным образом, и, по всему видать, жали на курки не впервые. Тем не менее, Шебукин до сих пор оставался жив, - пули огибали его стороной, предпочитая терзать тротуар и стену кирпичного дома. Самое удивительное, что одним этим чудеса не исчерпывались. В ответ на бешеную пальбу братков Михаил выстрелил всего лишь раз - и то прямиком в небо, сугубо для острастки, однако общее количество противников тотчас сократилось на одну единицу. Видимо «единица» оказалась достаточно важной, во всяком случае смерть коллеги подействовала на братков отрезвляюще. Теперь их оставалось всего двое, и, не сговариваясь, они бросилась в разные стороны. Мишаня немедленно прицелился, но выстрелить снова не успел. Воистину все вершилось сегодня само собой. На глазах изумленного Михаила, тот из братков, что повернул вправо, уже через пяток шагов споткнулся и, выронив оружие, неловко осел на асфальт. А в следующий миг далекая пуля обожгла локоть и самого Шебукина. Качнувшись всем телом в сторону, он стремительно обернулся. Только теперь до него дошел весь комизм положения. В него и в

бандитов стрелял некто третий, искусно укрывшийся за детским, сложенным из ошкуренных бревен домиком. Следовало признать: стрелял невидимка довольно метко - иначе не смог бы положить в первую же минуту троих похитителей. Да и пистолет у него был явно с глушителем, поскольку ни одного выстрела Михаил так и не услышал. Он тоже умел обращаться с оружием, но дистанция для его «Макарова» была чересчур велика. Пули срезали стружку со стен домика, не причиняя таинственному стрелку ни малейшего вреда. Последний из блатной четверки также пребывал в растерянности. Сначала он хаотично отстреливался, поочередно целя то в одного, то в другого противника, а после, нырнув за бетонное крылечко, на некоторое время умолк. Впрочем, стоило ему высунуть голову, как возобновил огонь мужчина, прячущийся за домиком. Сам Михаил успел снова переместиться, оказавшись для далекого стрелка в мертвой зоне. Толстостенный домик, исполненный в форме избушки на курьих ножках, позволял ему чувствовать себя в относительной безопасности, но положение это сохранялось лишь до тех пор, пока Мишаня не смещался ни вправо, ни влево. Реакция у стрелка была великолепной, и патронов, по всей видимости, тоже хватало. Впрочем, опасность своей позиции он также успел оценить, а потому без нужды не рисковал. По всему выходило, что в патовое положение угодили все трое. При этом о Василисе, продолжавшей торчать столбом вблизи подъезда, стрелки попросту забыли. То есть, все тот же стрелок за избушкой, возможно, о ней помнил, но чтобы выстрелить в старуху, он должен был выбраться наружу, а уж тогда им занялись бы Шебукин с уцелевшим братком.

Мысленно просчитав свои шансы, Михаил решил, что они не так уж плохи. Вероятно, подмога могла прийти к каждому из троих, и все-таки следовало признать, что в большей степени время работало на него. Во-первых, звонком Гринева ребята из «Кандагара» наверняка уже оповещены, а во-вторых, шум во дворе они подняли такой, что можно было не сомневаться в скором прибытии милиции.

– Ну что, добры молодцы, может, хватит жечь порох?
– громко выкрикнул Шебукин.
– Лапки в гору - и гарантирую жизнь!

– А может, сам поднимешь?
– задиристо осведомился далекий стрелок.

– С каких это щей?
– Михаил фыркнул.
– Лично ко мне минут через пять прибудет подкрепление. Грузовичок местных парней из СОБРа.

– Не лепи горбатого, начальник!
– на этот раз голосок подал тот, что укрывался за крылечком.
– Хрена лысого ты дождешься, а не собровцев!

– Что ж, мое дело предупредить.
– Михаил повернул голову таким образом, чтобы ловить боковым зрением шевеление за избушкой и у крыльца.
– Хотите маслин в голову, полежим еще немного.

В принципе такой расклад его, действительно, устраивал, но двор есть двор, - в любой момент сюда могли забрести гуляющие с колясками мамаши или забежать дети, а что такое убийца с заложником на руках, Шебукин знал прекрасно. Сам пару раз участвовал в операциях задержания и понимал, насколько сложно сохранить жизнь невольного пленника.

– Але, ребятки, расслабьтесь! Мне нужна только старуха.
– Вновь вступил в переговоры стрелок за избушкой.
– Отдайте ее мне и валите куда хотите.

– Старуха - собственность паханов с Юго-Западного!
– не очень уверенно предупредил блатной.
– Кончишь ее, будешь иметь дело с Зямой Питерским и Рамой.

– А мне так и так с ними дело иметь!
– ухмыльнулся оппонент.
– Как-никак я твоих чуханов завалил. И тебя наверняка завалю!

– Это мы, сука, еще поглядим!

– А тут и глядеть нечего. Я ведь знаю братву с Юго-Западного. Таких крыс во всем городе поискать. Ни стрелять, ни воевать толком не умеете. Только и знаете, что паяльники в очко буржуям совать. Придет время, и под нас ляжете. По первому слову, мандавошки драные…

Стрелок намеренно заводил братка, и это ему удалось. Ожидая неминуемого, Шебукин в готовности приподнял руку с пистолетом. Он не ошибся. Ругаясь на чем свет стоит, блатарь наобум выстрелил в избушку, духарясь, выскочил из-за крыльца.

– Ну?! Где ты там вошь болотная? Выходи один на один!

Шебукин легко мог бы положить его первой же пулей, но он не двинулся с места, внимательно следя за избушкой.

– Что же ты, гнида, зад свой в песочницу зарыл? Выходи, если не трусишь!…

– Да здесь я, здесь… - стрелок, в самом деле, выглянул наружу, но совсем не там, где его ждали. Свое грозное оружие с удлиненным стволом он просунул в узенькое детское окошко - и выстрелил, как плюнул, всего один раз. Блатной повалился лицом вниз, и в тот же миг, опережая собрата, загрохотал «Макаров» Шебукина. Придерживая правую руку левой, Михаил стрелял на пределе дальности, сознательно опустошая обойму. Когда затвор клацнул в крайнем положении, он стремительно перекатился в сторону, выхватив запасную обойму, перезарядил пистолет. Впрочем, в патронах уже не было надобности. Если бы он не попал, далекий стрелок наверняка успел бы превратить его в решето. Но он молчал и, поднявшись, Шебукин неспешно приблизился к избушке.