Дикие
Шрифт:
В сущности, сейф со шкатулками было тем единственным, что удалось утаить обладателю заячьей губы от чужаков, и теперь он точно знал, что поступил в высшей степени мудро. Жизнь лишний раз доказала свою переменчивость, в несколько часов перевернув весь привычный уклад Семы Кулака. Лагеря больше не было, как не было и вчерашних его напарников, а тот же Атаман, перед которым еще вчера все тянулись в струнку, сегодня превратился в стандартного человечка. Более того - под прицелом железного зверя он становился обычной мишенью. Одно нажатие на гашетку - и все! Кончится эра вчерашнего командира, и все его капиталы легко и просто переправятся в баул ловкача Семы. И что еще более важно: никто не станет его за это журить и преследовать. Комбинация обещала стать не просто золотой, а бриллиантовой!…
От этих мыслей сердце Семы Кулака возбужденно забилось, предвкушение скорого куша дурным хмелем наполнило голову. Это был шанс, который не следовало
Тяжелая очередь распорола тишину, ударив по крыше амбара. Сему подвела не жадность, - его подвело отсутствие элементарной боевой подготовки. Он умел жать на курки, умел целиться и все-таки особенностей крупнокалиберных пулеметов не знал. Первые же выстрелы подбросили тяжеленный пулемет вверх, заставив очередь скользнуть в стороне от ползущего по крыше Атамана. Расстояние не превышало пятидесяти метров, и все-таки Сема промазал. Испугавшись, что упустит куш, он навалился на пулемет всем телом, попытался прижать непокорную очередь к мечущейся внизу фигурке. Но пули, словно заколдованные, стегали по доскам справа и слева от Атамана, не причиняя ему ни малейшего вреда. Сема Кулак и не заметил, как хрипло закричал. Но не от ярости, а от отчаяния. Удача была чрезвычайно близко, но она уходила от него, заставляя Атамана совершать гигантские прыжки, вновь и вновь нырять под свистящий металл. Пулемет продолжал сотрясаться от злобных судорог, десятками выплевывая тяжелые пули, и когда приземлившаяся на посадки фигурка Атамана вертляво упала возле ржавого бака с водой, Сема Кулак не удержался от радостного всхлипа. Сбросив с вышки веревочную лестницу, он бельчонком скатился вниз, шумно дыша, бросился по направлению к лежащему. Он понимал, что на выстрелы вот-вот могли прибежать чужаки, а потому следовало спешить.
Уже через каких-нибудь полминуты он подбежал к распластанному телу. Крови и ран видно не было, однако «Корд» - это не рогатка и не детская пукалка, и потому Сема Кулак допустил вторую роковую ошибку: он даже не стал проверять жизнеспособность Атамана, сразу потянувшись за лежащей на земле сумкой. Секунда, когда он схватил тоненький ремешок, стала его последней секундой. «Мертвый Атаман» неожиданно вскинул ногу, ударив его в лицо, тут же привстал, вонзив свои железные пальцы в шею послушника. К слову сказать, подобное он проделывал уже не впервые. Главарь лесной банды умел убивать голыми руками, - более того, умел пронзать тела противников пальцами, вырывая глаза и ребра, ломая ключицы и плюща внутренние органы. Нечто подобное произошло и сейчас. В то время, как указательный палец, пробив кадык Семы, ворочался в шее, сгибаясь болезненным крючком, большим и средним пальцами Атаман сдавливал шею послушника, словно тисками. Руки Семы тщетно скользили по душащим его рукам, но все было тщетно. Он даже не мог хрипеть, - Атаман лишил его и этой возможности. Сознание рыбешкой металось в голове послушника, норовя вот-вот выскользнуть. Смерть спускалась к Семе Кулаку в своем обычном пугающем облике…
Совершив еще одно усилие, полковник выпустил обмякшее тело бандита, брезгливо вытер окровавленные пальцы о рубаху мертвеца.
– За что же ты его так?…
Обернувшись, полковник стремительно вскочил на ноги. Разумеется, это был один из чужаков. Рослый, с заметным брюшком, с невероятно толстыми руками. Он и камуфляж носил запредельного размера, хотя сейчас это не имело никакого значения. Подобно Кулаку чужак должен был умереть и, мгновенным движением выхватив из-за пояса «Парабеллум», полковник трижды нажал спуск. Увы, его поджидало разочарование, отчасти похожее на то, что испытал минутой ранее Сема Кулак. Две пули угодили в грудь великану, третья ударила в затвор свисающего с шеи автомата. Самое же удивительное заключалось в том, что боец, кажется, и не думал падать. Чуть пошатнувшись, он взмахнул изуродованным автоматом и выбил из руки полковника пистолет. Второй мах, столь же стремительный, был направлен уже в голову. Придись удар чуть ниже, и никакого продолжения схватки уже бы не было, но помогли давние рефлексы, заставившие полковника быстро присесть, а потому приклад только скользнул по макушке, оцарапав кожу. В следующую секунду в атаку бросился уже сам полковник. Ложным финтом обманув противника, он ткнул его ступней под колено, круговым ударом вышиб из рук автоматическую винтовку.
– Что ж, гаденыш, сам напросился!…
Свирепым рывком полковника подтянули к ржавому баку с водой, головой окунули в затхлую воду. Бывший Атаман с силой рванулся, ногой попытался повторить удар, но все оказалось тщетным. Этот богатырь превосходил его буквально по всем параметрам. А потому не стоило даже трепыхаться. Рванувшись еще несколько раз, он пустил гроздь пузырей, задергал плечами, изображая агонию. Впрочем, некое подобие агонии он и впрямь начинал испытывать. Помогла все та же йога. Распахнув глаза, полковник разглядел в нескольких сантиметрах от своих глаз чешуйчатое дно бака. Маленькие насекомые беспокойно шныряли над прошлогодней листвой, силясь понять, какая же именно опасность им угрожает. Этот бак был их родным домом, и ничего иного в своей жизни они не знали. Перестав сопротивляться, полковник сосредоточил все свое внимание на этих плавающих в мутной воде мошках. С усилием сознание его раздвоилось, одной своей половинкой уснув, другой устремившись к этим крохотным созданиям, пытаясь агонизирующими легкими испросить у них крошечку кислорода. Кажется, что-то эти малявки ему отвечали, и полковник торопился, отвечая им невпопад, убеждая и уговаривая, подбирая для них самые ласкательные эпитеты. Главное было не шевелиться и не вспоминать о воздухе. Совсем. И, подчиняясь, ему, сердце усмиряло разогнавшуюся дробь, переходя на более медлительный темп…
Уже секунд через десять могучие пальцы великана разжались, но полковник все-таки заставил себя еще немного пролежать лицом в воде. И только потом его тело, понукаемое земной гравитацией, нехотя соскользнуло с бака, влажным мешком шмякнулось на землю. Через плотно стиснутые губы полковник совершил затяжной и потому совершенно бесшумный выдох и только после этого позволил себе короткий вдох носом. И еще раз - уже более медленно, дабы ничто не выдало его возвращающегося дыхания.
– Ты что, Лось, утопил его?
– А что было делать? Видел бы ты, каким приемчиками он тут бросался! Вон, и этому обормоту голову практически оторвал. Прямо зверь какой-то! Ты лучше глянь, что у него в сумке лежит. Похоже, из-за нее они и дрались.
– Потом посмотрим, а сейчас пошли. Димон всех в дом кличет. Стасик нашелся.
– Слава Богу! Как он там?
– Малость помятый, но живой.
– Вот, чертяка!… А девки?
– И девки, само собой, при нем. Куда же он без них?…
Зашуршала поднимаемая сумка, а после зашелестела трава, скрадывая шаги уходящих. Выждав пару минут, полковник осторожно поднял голову. Бойцов поблизости уже не было, и все же кого-то он видел. Некая неясная фигура маячила на отдалении, и, часто моргая, он не сразу понял, что это Горбунья.
– Ты?…
Она медлительно кивнула. Еще не зная, чего ожидать от этой встречи, он жестом побежденного приподнял правую руку.
– Вот… Поломали. Кажется, двум пальцам хана.
– Ничего, пальцы - не главное.
– Сухо проговорила она.
– Со временем заживут.
– Ты бы помогла мне.
– Голос полковника звучал непривычно жалостливо.
– А уж я для тебя все сделаю. И для тебя, и для твоей сестры.
– Обещаешь?
– Клянусь! И денег дам, и переселю, куда хотите…
– Я помогу тебе.
– Горбунья смотрела на него странным немигающим взглядом.
– Помогу безо всяких денег. Но и ты мне кое-чем поможешь.
– Все, что угодно! Я ведь твой друг!
– полковник приподнялся с земли.
– Любое твое желание, только скажи!
– У меня есть желание, - тихо подтвердила она.
– Давнее и сильное. И его действительно можешь исполнить только ты…
Глава 28
Рефлексы сработали раньше, заставив Дмитрия послать в сторону крадущегося за изгородью бандита короткую очередь. Мужчина по-заячьи вскрикнул и, упав на землю, судорожно заколотил руками. Второй из крадущихся выстрелил навскидку и бросился бежать сломя голову.