Дикий Дракон

Хэкетт Анна

Кира призвала свою стихийную магию. Водяной шар повис в воздухе, удерживаемый на месте ее силой. Оторвав кусок материи от своей рубашки, она окунула его в воду. Начав с лица Риордана, Кира принялась промывать его раны и ссадины.

В раннем детстве она часто смотрела на арену, где тренировался Орден, но видела одного лишь Риордана. Он всегда был выше и крупнее сверстников. Он сделал себе имя, когда был еще совсем молодым рыцарем. Именно Шаркан стал причиной, по которой Кира вопреки воле родителей пошла в университет и присоединилась к Ордену.

Снова

смочив тряпку, Кира принялась омывать ниже. Грудь Риордана была испещрена шрамами, полученными в предыдущих битвах. Драконы быстро исцелялись, но если рану должным образом не очищали или же если она была слишком глубокой, то на теле оставались рубцы. Кира смыла грязь и перешла к его животу. Подняв тряпку, она заметила пять параллельных шрамов. Они все еще были красными, словно полученные не так давно.

У нее тоже были похожие отметины — раны от когтей дикого дракона.

Может, это сделал Марек?

Пальцы Киры замерли. Она не хотела представлять брата чудовищем, покрытым чешуей и с острыми когтями на руках.

Пытал ли кого-нибудь ее брат или даже успел убить до того, как Риордан нанес ему смертельный удар? В груди что-то сжалось. Образы искалеченного тела женщины, теперь погребенной под камнями, пронеслись перед глазами Киры, словно в жутком фильме ужасов.

Она потрясла головой. Нет. Марек никогда не смог бы так поступить, только не тот милый улыбающийся Марек. Образ изуродованной девушки постепенно растаял, ему на смену пришли возможные сцены битвы Риордана и ее брата. Того, как Марек погиб.

Судорожно вздохнув, Кира снова смочила тряпку и отжала ткань. Нужно было вернуться к ранам Риордана.

Боже, она чувствовала себя потерянной. Киру словно разрывало надвое: с одной стороны, была память о ее очаровательном, любимом брате, а с другой — поразительный мужчина, великолепный рыцарь, ставший причиной гибели Марека.

Кира не могла выбрать между любовью к брату и неудержимым влечением, вызванным покоящимся у нее на руках воином.

ГЛАВА 5

БОЛЬ ВПИВАЛАСЬ в Риордана безжалостными челюстями, сжимавшими его в своих тисках. Острые, словно бритвы, клыки пронзили кожу, раскаленное добела дыхание сжигало изнутри, опаляя все органы, а острые когти царапали череп. Риордан словно сражался с чудовищем.

— Шшшш…

Холодная ладонь легла на его лоб. Звучащий голос успокаивал также, как и наполнивший грудь свежий аромат — запах океана по утру. И боль померкла.

Тело исцелялось, Риордан чувствовал, как кости срастались, а кожа восстанавливалась. Но сам по себе процесс был очень болезненным. Чья-то рука скользнула по его щеке, провела по шее и пробежалась по груди. Прикосновение легкое, словно перышко, и нежное, как крыло бабочки.

— Все хорошо, Риордан. Я здесь.

Касание изменилось, превратившись в ласку. Посылая волны чувственности по всему телу от груди и ниже. Пламя поднималось изнутри, опаляя кожу и отдаваясь жаром в животе. Дракон Риордана зашевелился и зарокотал от возбуждения, исцеляясь

от тепла, что разлилось в его теле, облегчая агонию.

Риордан открыл глаза и посмотрел прямо на Киру, стоящую на коленях рядом с ним. Он пытался прорваться через туманящее голову марево, пока ее пальцы скользили по чернилам его татуировки. Неужели это она звала его по имени?

«Моя», — его дракон стремился к ней. Риордан потянулся и схватил ее за запястье. Испуганный взгляд Киры метнулся к лицу Шаркана. Она попыталась отнять свою руку, но он держал слишком крепко, не желая расставаться с ее прикосновениями.

— Ты очнулся, — выпалила она немного охрипшим голосом. — Ох, как ты себя чувствуешь?

— Словно меня сбил поезд.

— Тебе чертовски повезло выжить, Шаркан. Я думала, что ты погиб, — голос Киры окреп, и когда она снова дернула руку, на этот раз Риордан ее отпустил. — Твои раны были ужасны, и тебе некого в этом винить, кроме самого себя.

Потому что им руководили инстинкты, побуждавшие в первую очередь защитить Киру. Риордан пытался убедить самого себя, что виной тому просто результаты многолетних тренировок — рыцарь должен всегда защищать — но знал, что это ложь. Он не смог бы увидеть ее тело переломанным и разбитым, не допускал даже мысли о том, что Кира будет хоть как-то травмирована. Видеть, как ее душа страдает от его предыдущих поступков, было итак достаточной пыткой.

— Что, дьявол тебя подери, ты делал, Шаркан? — кожа Киры натянулась на скулах. — После всех лекций о том, что диким нельзя давать поблажек, ты сам же нарушил правила худшим из всех возможных способов. Этот мальчишка просто играл тобой.

Риордан проигнорировал вспышку ее раздражения, приподнялся и сел. Он чувствовал себя значительно лучше, но тело все равно от движения прострелило болью, особенно ноги. Риордан проглотил стон. Кира, должно быть, почувствовала его боль, потому что поддержала своей тонкой рукой.

Почувствовав спиной контакт кожей к коже, Риордан постарался сдержать уже другой стон. Кира помогла ему прислониться к стене.

— Ты вел себя не лучше неопытного оруженосца. Решил покончить с жизнью?

Горячность в ее голосе соответствовала температуре в пещере. Киру явно крайне расстроил проступок ненавистного ей мужчины. Пока она стояла рядом на коленях, Риордан изучающе рассматривал румянец на ее щеках, выдававший бурлящие в ней эмоции.

Боже, как она была прекрасна. Риордан умирал от желания испробовать Киру на вкус, ощутить мягкость кожи, прочувствовать каждый миллиметр, пока будет погружаться глубоко в ее тело.

— Почему? — Кира взмахнула руками. — Почему Дикий Дракон позволил чудовищу взять над ним вверх?

— Кира…

Она резко опустила руку.

— Непростительно так рисковать своей жизнью.

«Коснись ее. Возьми ее», — глубоко вздохнув, Риордан боролся со своим драконом, пытаясь подчинить его своей воле. Стараясь отвлечься от одолевающих желаний, Шаркан дотронулся до царапины на своей груди.