Дикий лес
Шрифт:
В уединенной мансарде особняка мастера несколько месяцев до изнеможения работали над своим созданием, а потом представили губернаторше плод этого труда — очень точную копию покойного наследника. И все же это была лишь кукла. Ее нужно было периодически заводить, и все, что она умела, — неловко ходить, то и дело жужжа и щелкая.
— Кошмар! — вставила Прю. — В смысле, она что, думала, что эта штука заменит ей сына?
Филин Рекс серьезно кивнул.
— Но это были не все ее планы. С помощью колдовства, которому она обучилась у своих приспешников, Александра поместила зубы, вырванные у трупа Алексея,
Прю ахнула. Под тихое потрескивание очага мягко пробили часы на камине.
Кертис никогда в жизни не был так счастлив. Окружающий лес был окутан неземным светом, воздух казался напитком богов, а ликующие солдаты несли мальчика на плечах, подбадривая веселыми выкриками и то и дело скандируя: “КЕРТИС! КЕРТИС! КЕРТИС!” Шумная процессия шагала через лес, освещая себе путь трескучими факелами.
Их победа была несомненна, потери — минимальны. Сегодняшняя битва обернулась оглушительным успехом, и Кертиса провозгласили героем дня. Александра рысью ехала рядом с процессией, гордая и сияющая.
Когда они прибыли в пещеру, большой зал был освещен множеством светильников, от самого входа ароматно пахло тушеным мясом. Разношерстный духовой оркестр нестройно затянул какую-то разудалую мелодию, и процессия пять раз пронесла Кертиса вокруг тронного зала губернаторши, а потом с почестями расположила на покрытом мхом постаменте. Не дав мальчику даже возразить, в руку ему сунули кружку, до краев наполненную ежевичным вином.
Командующий громким лаем призвал всех к молчанию.
— Слушайте, вы, псы! — крикнул он, когда шум в комнате начал затихать. — Вонючие дворняги! — Свободной рукой (той, в которой не было полной кружки вина) он схватил ближайшего солдата и зажал его голову в захват. — В жизни не видел таких отвратительных, вонючих вшивых ничтожеств! — Все замерли, не зная, чего ожидать. Тут командующий улыбнулся и рыкнул: — Ну и задали же мы им сегодня!
Комната взорвалась радостными криками, и командующий, прежде чем отпустить солдата, смачно поцеловал его в лоб. Потом, схватившись за чье-то плечо, чтобы удержать равновесие, он выпрямился и посерьезнел.
— Отголоски нашей победы прокатятся по лесу. Со временем все заговорят о нас. Нашим присутствием больше не смогут пренебрегать. И когда мы войдем в Южный лес, у тамошних изнеженных фиалок не будет другого выбора, кроме как сложить оружие, и в золоченых залах усадьбы Питтока будет греметь эхо нашего торжества.
Его прервала Александра, которая прошла между ликующими воинами и поднялась на изукрашенный трон.
— В том, что останется от усадьбы, — холодно сказала она.
Командующий, чувствуя, что перешел черту дозволенного, поклонился, держа кружку высоко над головой.
— Когда мы закончим с Южным лесом, там и двух стен не устоит. Нечему будет создавать эхо, — прошипела Александра.
— Так точно, мэм, — отозвался командующий. Атмосфера в зале заметно остыла.
— Но сегодня мы празднуем победу! — воскликнула губернаторша, поднявшись с трона. — Мы поднимаем тост за Кертиса, грозу пушек, победителя разбойников, древолома! — Она с улыбкой обернулась к Кертису, подняв деревянную чашу.
— В школе мне ни за что не поверят! — крикнул он, перекрывая сумасшедшие звуки оркестра. — Ни за что и никогда.
— Так, может, тебе не стоит возвращаться в школу? — отозвалась Александра, оглядывая ликующих койотов.
— Бросить? Да родители меня… — начал Кертис и вдруг моментально побледнел. — А-а-а, — задумчиво протянул он. — Вы хотите сказать…
— Да, Кертис, — подтвердила Александра. — Оставайся с нами. Присоединяйся к нашей борьбе. Оставь свою скучную, серую человеческую жизнь. Вступай в дружину Дикого леса и насладись вкусом нашей неминуемой победы.
— Ну, — сказал Кертис, — не знаю. Во-первых, наверное, родители очень расстроятся. Они организовали мне поездку в лагерь на будущее лето, даже задаток уже, по-моему, внесли.
Александра закатила глаза и рассмеялась.
— О, ты просто сокровище, Кертис. Честное слово. Но на карту поставлены более важные вещи. Благополучие Дикого леса висит на волоске. Сегодня ты отличился в бою, ты доказал, что в этой маленькой груди бьется сердце истинного воина. — Она обвела жестом комнату, полную солдат. — Я безмерно уважаю койотов. Они очень рисковали, встав на мою сторону. Но человеческую компанию ничем не заменить. И я не собираюсь создавать кабинет министров из этого клыкастого народа — они слишком импульсивны. — Она сделала маленький глоток из чаши и впилась взглядом в Кертиса. Голос ее стал серьезнее. — Я хочу, чтобы ты был моей правой рукой. Хочу, чтобы ты был рядом, когда мы двинемся на юг. Чтобы сидел рядом с моим троном, когда его поставят среди тлеющих обломков усадьбы. Вместе мы сможем возродить эту страну, эту прекрасную, дикую страну. — Тут она осеклась, и задумчивый взгляд ее обратился к чему-то невидимому. — Мы могли бы править вместе — ты и я.
Кертис потерял дар речи. Наконец, поставив кружку, он кое-как собрался с духом.
— Ничего себе, Александра. В смысле, я не знаю, что сказать. Мне нужно будет подумать. Вот так бросить и родителей, и сестер, и школу — это не чепуха. То есть не подумайте, что я что-то… Тут здорово. Вы все так ко мне добры, и сегодня все было просто очень круто. Я ведь тоже даже не думал, что могу такое сделать. — Он неловко поерзал на мху. — Просто мне нужно время подумать, ладно?
— Думай сколько тебе угодно, Кертис, — сказала Александра; голос ее заметно смягчился. — Все время мира в нашем распоряжении.
Один из тех койотов, что были свидетелями неожиданного дебюта Кертиса в роли артиллериста, шатаясь, подошел к пьедесталу и указал лапой на мальчика.
— Кертиш-ш-ш! Шэр! — пробормотал он заплетающимся языком, неуверенно отдавая честь ему и Александре. — Я раш-ш-шказываю про то, как вы ш-ш-штреляли из пуш-ки! А эти дворняжки мне не верят! Идите, подтвердите мои ш-ш-шлова!