Дикий пес
Шрифт:
Она резко отвернулась, сжав кулаки и до боли прикусив губу, чтобы не сорваться. Какое-то время стояла неподвижно, крепко зажмурившись и тяжело дыша в попытке унять бушующую кровь. Молчала, чтобы не наговорить в запале совсем уж страшных вещей. Тишина затянулась настолько, что эльфы заерзали, наемники начали тревожно переглядываться, а свирепый грамарец осторожно переступил ногами и вопросительно пискнул.
— Молчи, — тихо попросила Белка. — Все пока помолчите. Дайте мне время.
Она еще несколько минут постояла, успокаиваясь и приводя в порядок растревоженные
— Извини, Тиль. Я все еще на тебя злюсь. Но и сделать ничего не могу, потому что исправить вашу ошибку уже нельзя, мстить за нее глупо, а простить… слишком сложно. Вы все поторопились с порталом, особенно Таррэн.
— Он хороший маг, — мягко сказал владыка Л’аэртэ, — и не наделает глупостей. А как только закончит с делами, сразу вернется. Хотя бы потому, что никогда от тебя не откажется.
Она снова прерывисто вздохнула и наконец присела напротив слегка расслабившихся эльфов.
— Ладно. Чего уж теперь… Зачем вам понадобился Ходок? Вы ведь его не просто так целый месяц искали?
— Нет, конечно, — незаметно перевел дух Картис. — Владыка Л’аэртэ посчитал, что он поможет Темному лесу избавиться от некоторых… э-э-э… проблем.
— В самом деле? — Белка быстро покосилась на Тирриниэля: забавно, что он не сказал Стрегону о своем высоком статусе. — И что же такого случилось, что он рискнул просить помощи? Насколько я помню, этот гордец даже про Уход помалкивал, пока не стало слишком поздно?
Тиль неуловимо поморщился:
— Скажем так: причина его беспокойства весома. Три месяца назад он получил зов из Золотого леса и короткое послание от владыки Тирраэля о том, что известный тебе портал стал слегка… нестабильным.
— Что?!
— Не переживай, ничего страшного не произошло, — поспешил вмешаться Ланниэль, едва не перебив своего повелителя. — Отец сказал, что там появилось некое волнение, которое пока сложно расценивать как-то определенно. Но золотые решили, что нашим магам тоже стоит на него взглянуть, поэтому мы здесь.
— Чего ж вы пешком поперлись? — мрачно осведомилась Белка. — Делать больше нечего? Явились бы через портал, пожали друг другу руки да разобрались бы на месте…
— Темный лес официально не поддерживает отношения с Золотым, — напомнил Тирриниэль. — Поэтому ни о какой делегации речи быть не может: совет взбеленится, если узнает, что на самом деле связь между нашими родами до сих пор существует.
— Ну конечно, — язвительно фыркнула Гончая. — Эти старые крысы скорее руку себе откусят, чем признают, что проиграли! И будут до скончания веков кричать, что золотые нарушили закон! Спелись со смертными и (какой ужас!) нагло выдают им ваши великие тайны!
— Что-то вроде того. Поэтому, как ты понимаешь, ни о каком портале или тем более о визите вежливости даже заикаться не стоило.
— Неужто ваш владыка утратил хватку? — вдруг усмехнулась она. — Что, не мог стукнуть кулаком по столу и велеть всем заткнуться? Или жахнуть по кому-нибудь огнем и сделать
— Нет, — спокойно отозвался Тирриниэль. — Он решил, что без шума все будет гораздо проще. Поэтому в Золотой лес мы ушли втроем: я, Картис и Ланниэль.
— Гениально! Ты у нас самый невзрачный остроухий во всем Темном лесу! Уйдешь, и об этом ни одна ушастая собака не прознает! Такой незаметный, маленький и скромный! Тень, дух и вообще, можно сказать, в глаза никому не бросаешься!
— Не совсем так, Бел. Но мы нашли способ прикрыть мой отъезд.
— Да ну? — невольно восхитилась Гончая. — И кто же остался там вместо тебя?
— Линнувиэль.
— Что-о-о?!
— Да, — спокойно кивнул Тирриниэль. — Немного магии крови, искусная личина, нужная одежда и пара дополнительных штрихов, после которых почти никто не сумеет нас отличить друг от друга. Линнувиэль согласился, что это хороший выход. Навел на меня эту маску, слегка подучил манеры и остался изображать активную деятельность, чтобы совет так и не прознал, куда подевался из леса один, как ты говоришь, «маленький и незаметный» эльф.
— А Картис? — непонимающе нахмурилась она.
— Как раз накануне отъезда бедняга Картис впал в немилость, поскольку умудрился зацепить своего лорда на тренировке. Да так неудачно, что порезал ему лицо и отдавил правую ногу.
— Левую, — флегматично поправил повелителя Картис. — На совете мы сказали, что это была левая нога.
Гончая громко присвистнула:
— Картис! Выходит, тебе прилюдно набили морду?
— Ну… Набить не набили, зато громко отчитали. И, я бы даже сказал, весьма… пылко.
— Бедняга, — посочувствовала Белка, слегка развеселившись. — Зная вашего лорда, вполне могу себе представить, как он зверствовал.
— Ничего он не зверствовал, — пробурчал владыка эльфов. — Так, штаны ему подпалил и велел дураку убираться, пока рана на лице не затянется. Потому что наш общий знакомый умудрился порезать его не простым клинком, а именным. А раны от такого лезвия даже у хороших магов подживают… кхм… плохо. И, как ты знаешь, требуют наложения особого вида чар, за которыми практически не видна настоящая аура.
— Тиль! Да вы сумасшедшие, раз рискнули так дразнить совет!
— Знаю, риск был. Но в итоге все вышло отлично, и они до сих пор любуются на разукрашенную физиономию своего владыки, тогда как мы спокойно сидим здесь и никого не раздражаем.
— Ладно, а Лан? Как вы его вывели? — невольно заинтересовалась она. — Хранителей слишком мало, чтобы даже вероятный кандидат в их ряды смог бесследно исчезнуть. Как вы это обыграли?
— Проще простого, — улыбнулся юный эльф. — Мы с отцом малость повздорили насчет наследства. Можно сказать, «опрометчиво» вынесли сор из избы и слегка погорячились. В смысле пошумели, пару рощиц в округе сожгли. Покричали, естественно, для большей достоверности. Вот меня и отправили в Ланнию в качестве второго посла — набираться, так сказать, ума-разума. С разрешения и соизволения высокого лорда.